Нынешнее знойное лето побило рекорды по температурному максимуму. Страдали не только люди и звери, погиб урожай зерна. У работников лесной сферы была своя «жара» — особый противопожарный режим начался в марте, и продолжается до сих пор. Работники Шилкинского лесничества и КГСАУ «Забайкаллесхоз» занимались профилактикой, рейдами, тушением пожаров не только в Шилкинском районе, часто их вызывали и в другие районы на помощь. О том, как прошел этот неспокойный сезон, что еще нужно успеть сделать до зимы и как дальше будет развиваться лесная отрасль, мы поговорили с начальником Шилкинского лесничества Управления лесничествами Забайкальского края Геннадием Борисовичем ЛЕОНОВЫМ и участковым лесничим Ксенией Простакишиной.
Корр.: — Начнем разговор с текущей ситуации: что сейчас на повестке дня?
Геннадий Леонов: — Из-за того, что все люди были заняты на пожарах, отстали с выполнением госзадания. На 50% отстаем от плана по противопожарным мероприятиям на будущий год: созданию, устройству и очистке минполос, лесопосадке. Люди без выходных все лето тушили, да и сегодня еще термоточка была, земля, торф горит. А специалистов не хватает, кто-то ушел в отпуска, кто-то уволился.
Ксения Простакишина: — Сейчас запрет на посещение лесов сняли в районе, опасность есть, в том числе из-за грибников.
Г.Л.: — Пожарная опасность осенью даже выше, чем весной. Если не будет осадков, то могут снова быть пожары. Сейчас и трава высокая в лесу, и лист летит.
Корр.: — Как прошел этот тяжелый период с пожарами: сколько было пожаров, как складывалась обстановка?
К.П.: — 22 пожара за этот год было, в последнее время на один пожар приходилась площадь 300-800 га. Первые пожары мы тушили в течение суток, люди выезжали тушить моментально. Позже уже горела зелень, зеленые деревья, там тушение занимало намного больше времени. До сей поры пожары действуют в Тунгокоченском и Чернышевском районах.
Г.Л.: — Когда горит зелень, горит слой земли, люди уже практически бессильны, тогда бульдозеры работают. Места чаще всего труднодоступные. Я 50 лет в этом лесхозе работаю, такого не помню. Чтобы деревья без всякого пожара сохли, чтобы в разгар лета горело. Приходилось прибегать к встречному отжигу. Леса в этом случае погибает больше, к сожалению. Приходили пожары из других районов, Карымского и Балейского. Мы встречали эти пожары, контролировали, тушили.
Корр.: — Сколько человек работают в ваших предприятиях?
Г.Л.: — У нас две организации: мы относимся к «Управлению лесничествами Забайкальского края», а наши коллеги – к КГСАУ «Забайкаллесхоз». Мы – заказчики, они – подрядчики, они нанимают людей и у них там большая текучка кадров. Раньше был лесхоз – все работали вместе, а потом нас разделили с 2008 года, стало две организации, но без взаимопомощи никуда. Участвуем в тушении даже. В нашем лесничестве по штату 39 человек работают, из них 10 – лесники, это на пожаре незаменимые люди, проводники в лесу. В КГСАУ нынче работало 33 человека, тяжело было, условия тяжелые. Ночевать в лесу, буквально под кустом, приходится. Возникали ситуации, что людей привлекли в другие районы, а здесь у нас тушить приходилось своими силами.
К.П.: — Нынче восемь человек из коллектива КГСАУ Шилки прожили месяц в Могоче, выезжали на помощь коллегам. Их там медведи гоняли. А у нас в это время пожар на «Дарьино» возник — наши лесники тушили. А им оплаты за это нет.
Корр.: — Что вы делали совместными усилиями для профилактики пожаров?
Г.Л.: — Минполосы делали, работали с населением: в школы ходили, в организации, сходы в селах устраивали. Даже при выписке дров зимой уже предупреждали, обследовали после рубки, чтобы порубочных остатков не было, штрафовали нерадивых. У нас есть даже такое, что люди спрашивают, почему лес рядом не даем, а он выдается либо спелый, либо поврежденный. Тогда они говорят: «Будет вам поврежденный». Представляете, какое у людей понятие.
К.П.: — Сохранность наших лесов, прежде всего, зависит от нас, от населения. Нынче в июне жители поехали в лес, оставили костер, вроде на поле, а ветер дунул и все – 100 га леса сгорело. У нас в качестве профилактики проводятся отжиги, но они контролируемые, мы проводим их заранее.
Корр.: — Как технически вы были подготовлены? Была ли новая техника?
Г.Л.: — Подготовлены были неплохо, надо сказать. Техника была отремонтирована и людей набрали. Но то, что люди были очень сильно загружены, с одного пожара не успевали приехать, их на другой пожар. Не выдержали многие. В жару по 20 литров за спиной тащат, в сопку, в гору, потом обратно — заправиться водой. Да и технику по краю гоняли туда-сюда, ее тоже ремонтировать предстоит. С техникой все нормально, жаловаться грех. Зарплату к этой технике надо, чтобы серьезные достойные люди работали.
Корр.: — Весь сезон вы занимались рейдами. Расскажите, часто люди нарушали запрет на посещение лесов?
К.П.: — Если запрет на посещение есть, мы обязаны выдворять людей и составлять протоколы о нарушениях, которые рассматривает суд. Сначала делаем устное предупреждение, затем идет уже наказание. Все в основном говорят, что ищут скот, но ведь для выпаса скота должно быть другое место и пастух. И скот часто вытаптывает лесопосадки, за что тоже имеем право составить протокол. 32 протокола в этом году составлено по ст. 8.32 ч. 3, то есть за посещение леса в особо пожароопасный период. Проведено 350 рейдов. Протокол также составляли в отношении нелегальных добытчиков золота, которые раскопали на землях лесного фонда почти гектар площади. И таких копателей очень много стало нынче. Золотодобыча вообще имеет большое значение для леса, чаще негативное. А с другой стороны, лицензированные организации помогают, в этом году при пожаре за рекой рудник «Апрелково» выделил свой транспорт безвозмездно, благодаря чему мы остановили лесной пожар.
Корр.: — Как происходит лесовосстановление? Вы же выращиваете саженцы сначала: сосну, лиственницу?
Г.Л.: — Да, выращиваем в теплицах в Шилке и Верх-Хиле, и в питомниках в лесу. В этом году в питомниках тоже было сложно, на поливе некому было работать, саженцы погибли. Регулярно поливать и полоть нужно, опахивать от пожаров.
К.П.: — Нынче надо было посадить 80 га, часть успели посадить. Остальное будут садить теперь в западных районах края. По краю садит 9 участков КГСАУ, площади у них небольшие, еще недавно 120 га садили, нынче убавили. В прошлом году к сожалению, 10-летние посадки сгорели. Сейчас местами поддавливает берёза, хотя в преимуществе считается лиственница и сосна.
Корр.: — Какой сейчас объем леса в районе? С учетом того, что каждый год еще идут рубки на дрова?
Г.Л.: — Дефицит. Я уже сколько говорю властям: надо организовывать свой гортоп. Мы не сможем долго обеспечивать, может скоро стать как в Борзинском районе – одни степи. Лес растет годами, десятками лет, а выпиливают за 1 год сотнями гектар.
Корр.: — Уже говорили специалисты, что лесу остро необходимо лесоустройство. На что оно влияет и от кого зависит?
Г.Л.: — На многое влияет: например, по данным, с которыми мы работаем, выходит, что лес еще молодой, а в натуре он уже подходит под вырубку. Изменять данные имеют право только лесоустроители, перевести в другой класс спелости тоже только они могут. По составу леса тоже не совпадает. Опасность в том, что несоответствие документов, карт – их делали еще в СССР, и любое наше нарушение этих карт преследуется по закону, все отслеживается со спутника, по координатам. Мы уже писали много раз, и глава района С.В. Воробьев тоже писал в край, а оттуда в Москву. Нужно финансирование, а приоритет пока дают там, где есть промышленные заготовки леса.
Корр.: — Вам чего бы хотелось пожелать, каких изменений к лучшему в этой сфере?
Г.Л.: — Вернуть лесхозы, как было от Петра Великого и до нынешних времен. Чтобы нас не разъединяли, а все совместно продолжали работать. Сделать лесоустройство и поднять зарплаты! Сейчас в Министерстве природных ресурсов нет руководителей, специалисты уходят. А что говорить о нас: зарплаты низкие, а вокруг такие зарплаты предлагают, что уходят кадры от нас. Молодежь к нам не идет работать, поддержки никакой. Раньше деньги зарабатывали сами, а после реформ производственная деятельность стала оторванной от управленческой, деньги уходят сначала в котёл, а оттуда уже распределяться должны. Ушел министр Заур Аппоев и совсем стало плохо с финансированием, стабильности не чувствуем. Много неспециалистов приходит, что сказывается на работе. А ведь в лесу должны работать люди знающие, понимающие толк. Есть молодежь с лесным образованием, но они ищут другую работу, опять же зарплата низкая. Конечно, есть династии: Огнёвы, Яковлевы, Козины, — у них внук пошел учиться на лесное. Л.С. Пляскина отработала много лет, теперь ее дочь уже тут трудится более 20 лет. На энтузиазме и проверенных кадрах все и держится.
Беседовала
Анастасия Алыпова
