С 31 марта в Шилкинском районе постановлением правительства Забайкальского края объявлено начало пожароопасного сезона, сообщили в Шилкинском лесничестве ГКУ «Управление лесничествами Забайкальского края». Корреспондент «ШП» обсудил с замначальника Шилкинского лесничества Сергеем Бурдинским готовность сил и средств учреждения, а также КГСАУ «Забайкаллесхоз» к началу пожароопасного сезона.

Как раз в этот день в сообщении от МЧС России была информация: «За 2025 год в крае произошло 738 лесных пожаров на площади более 3 млн гектаров». Да, мы все помним: и страшные дымовые завесы в воздухе, и апокалипсические кадры огненной стихии. Но надеемся на лучшее.
К слову, в Шилкинском районе за прошлый год было 29 лесных пожаров на площади 89750 га, ущерб по лесу более 22 млн рублей, затраты на тушение лесных пожаров составили более 10,8 млн рублей. При этом в нашем районе пришлось тушить пожары, перешедшие с соседних Карымского и Тунгокоченского районов, имевших огромную площадь.
Корр.: — Сергей Михайлович, поясните: введение особого противопожарного режима — что оно означает для обычного жителя?
Сергей Бурдинский: — Доступ в лес запрещен! В нем могут находиться только специальные службы либо те люди, которым мы выдаем пропуска на ограниченное время: арендаторы, энергетики, дорожники. В пропуске расписывается маршрут движения, ответственный, средства пожаротушения, которые имеются.
Корр.: — В конце прошлого года произошла реорганизация Министерства природных ресурсов, к которому относились лесничества. Как эта реорганизация сказалась на вас, что изменилось или нет, может быть, зарплаты подняли, в конце концов?
С.Б.: — Ничего не изменилось, только появилось Министерство лесного хозяйства и пожарной безопасности, сменились вывески. Принципиально ничего не изменилось. Главные изменения, по моему мнению, должны быть на уровне правительства страны. Например, разъединение наших двух структур — лесничества и лесхоза делает сейчас работу неэффективной. Раньше люди круглый год работали одним коллективом: зимой готовили дрова, весной наблюдали за пожарами и тушили, летом высаживали лес. И тушили всегда вместе, а сейчас мы, инспекторы, — организаторы тушения, командуем чужими войсками.

Корр.: — Что вы можете сказать о готовности вашего лесничества и «Забайкаллесхоза» к предстоящему периоду: какой штат, какие технические средства имеются, что нового в обеспечении пожарной безопасности появилось?
С.Б.: — Штат в «Забайкаллесхоз» набран полностью, 37 человек. В лесничестве также 37 человек. Коллеги получили новый бульдозер, на подходе трал, выдали ранцы, еще будем их дополучать, емкости. Из нововведений: выдают планшеты с картами местности. На машинах помимо «Глонасса» установлены дополнительные датчики для определения нашего местоположения. Сейчас обучают двух специалистов работе с дронами, позже еще несколько человек поедут на курсы. Дрон один есть, обещают еще один. Фотоловушки будем расставлять, устанавливать факты незаконного посещения леса в пожароопасный период, а также оперативно узнавать о возникновении пожаров. Кроме того, нам объявили, что на все телефонные вышки в районе будут установлены тепловизоры для фиксации термоточек с большой фокусировкой. Два года назад у нас в тестовом режиме таким тепловизором был зафиксирован пожар возле Кии.
Корр.: — Смею предположить, что для работы с этой техникой нужны молодые кадры. А как их привлечь в вашу профессию, если зарплаты низкие?

С.Б.: — Да, вы правы. На совещании министерства в Нерчинске до нас довели информацию, что два-три года не стоит ждать повышения зарплаты. Но за это время мы можем потерять и опытные кадры. Новые в профессию не приходят. А человек на тушении пожаров — самое главное. Пока человек с ранцем не прошел, огонь не потушен. Лесной пожар потушить — это нужен опыт, умение ориентироваться в лесу, тем более в ситуации с пожарами. Мы даже ночью раньше эффективно тушили. А сейчас в лесхоз нанимают на сезон. И их заработок зависит от количества пожаров, что в корне неправильно, потому что потом появляются все эти слухи, что чем больше горит, тем больше платят. Нам в лесничестве вообще ничего не поднимают, не выдают пайков или формы, продуктов нет на время выезда, а ведь мы с ними целый день в лесу на пожаре.
В других районах ситуация с кадрами еще напряженнее. Там мало народу, а в период тушения идет переброска из других районов, где спокойнее. В прошлом году наших забрали тушить в другие районы, в итоге к нам пришли огромные пожары из Тунгокоченского и Карымского районов, многокилометровой шириной фронта, и у нас не хватило людей.
Корр.: — В этом году отменили профотжиги в лесах. Это оправданно, на ваш взгляд?
С.Б.: — При определенных условиях, когда земля влажная, нам эти отжиги помогали. Может, оно и правильно, не будет соблазна у других спички брать. И сенокосы запретили отжигать, это вечная болезнь, подожгут и упустят, потом огонь переходит в лес. И много у нас пироманов, кто при виде травы берется за спички.
Корр.: — Какая территория по прошлому году была занята горельником? Вы же его должны выставлять на реализацию?
С.Б.: — Чтобы выставить горельник, нужно пройти лесопатологическое обследование. Нам выделили средства на 50 га. Документы отправили, ждем разрешения или запрета. А горельник создает пожароопасное состояние. В нем также заводятся вредные организмы, например, по осени столько бабочек было. Сейчас черные усачи пойдут. Раньше мы проводили лесопатологические обследования на площади до 1000 га, и где был горельник и валежник, отдавали в лесосеку. А сейчас все забюрократили.
Корр.: — В этом году наценилась стоимость 1 кубометра дров до 100 рублей. А сколько в этом году вы заключили договоров на приобретение дров? Сколько кубометров леса на это ушло?
С.Б.: — 2500 договоров, это 53 тысячи кубометров леса. Для отопления уже давно надо газ проводить. А мы его куда-то продаем. У нас вокруг все вырублено, лес отводим все дальше и дальше. Люди возмущаются: ГСМ дорогие.
Корр.: — А лесхоз так и не заготавливает дрова?
С.Б.: — Нет. А кому там? Централизованно у нас только два арендатора заготавливают, но они и налоги, и аренду платят, и закупают на свои средства ГСМ, и делают минполосы, и выращивают саженцы, и сажают лес. А вот кто частным образом по договорам заготавливает, они ничего для леса не делают, только деньги зарабатывают.
Корр.: — Вы объявили о том, что до 31 марта необходимо произвести уборку делянок от порубочных остатков, вывезти всю заготовленную древесину и личные вещи. Вы контролируете уборку этих территорий?
С.Б.: — Проверяем, конечно, сколько вырубка, недорубка. Фиксируем, если кто не успел, переносим на осень, после завершения пожароопасного периода. Нерадивых наказываем, штрафуем. Но сейчас таких людей почти не осталось.
Корр.: — Завершая нашу беседу, спрошу, что нужно, по вашему мнению, чтобы пройти относительно спокойно этот пожароопасный сезон?
С.Б.: — Работать с дисциплиной людей, чтобы не брались за спички. Мы всегда надеемся на лучшее. И стоим на страже леса.
Беседовала
Анастасия МИНИНА

Фото: Анастасия Алыпова / «Шилкинская правда»