В редакцию обратилась жительница г. Шилки пенсионерка Альбина Николаевна Шеломенцева с просьбой опубликовать поэтическое произведение её отца Николая Кирилловича Авдонина.

Автор поэмы, уроженец с. Золотухино, которому сейчас 88 лет, в молодости жил в Верхней Хиле, работал на машинно-тракторной станции, а затем уехал из Забайкалья сначала в Бурятию, где многие годы работал на авиационном заводе специалистом по точным приборам, затем в Пятигорск. Незримая нить всегда связывала его с малой родиной. Более того, по словам дочери, этим летом он собирается навестить своих родных в Шилке, поклониться могиле своей матери в Первомайском. Для автора важно, чтобы лирические строчки, написанные более 20-ти лет назад, в которых наш земляк повествует, как история страны отразилась на жизни его семьи, были опубликованы именно в «Шилкинской правде».

Поэма посвящается землякам Евдокии Гавриловне и Валериану Васильевичу Золотухиным из села Золотухино Забайкальского края и 50-летию со Дня Победы

Шли военные годы
Первой той мировой,
Разоряли народы
С похоронной тоской.
В долгой тяжкой разлуке,
В безысходности дней
Несли горе и муки
Всей России моей.
Гнев народных волнений
По России прошел,
Царь в испуге решений
От престола ушел.
В этой сложности сути
Бросил власть на раздор,
Разобщенную смутой
Русь обрек на позор.
Война смуты в России
Длилась долго потом,
Взяли власть кто при силе,
Погоняя кнутом,
Жизни новый порядок
Насаждая везде,
От межей, полей, грядок
До уклада в избе.
В годы тех лихолетий
Земли частный надел
Изменял жизнь столетий,
Оставляя без дел.
Труд крестьянский привычный
Загоняли в тупик,
Нарушая обычный,
Как крестьянин привык.
Не спросили народы,
Как им хочется жить.
Загоняли в те годы
Всех в колхозы тужить.
Так проблемы решали
В коллективный галдеж,
Год в работе не знали,
Что за труд свой возьмешь.
Что в итоге получишь
На свои трудодни:
Может, воз, может, кукиш —
Как прожить в зиму дни?
Было всем непонятно,
Как по-новому жить.
Понимали: обратно
Не дадут уходить.
За ошибки винились
Кто угодно, не власть.
В год засухи, случалось,
Падал скот, как напасть.
Отцы власть убеждали:
«Зимой нечем кормить».
Им в забое отказали,
Приказали хранить,
А потом обвинили,
Стали «тройкой» судить.
«Тройка» в суть не вникала,
В чем была их вина,
По указу карала,
Как карает война.
Не засуху судили,
Не колхозный удел,
Мать с отцом разлучили,
Оставляя без дел,
Без колхозной дележки,
Без рубля трудодней.
Были рады картошке,
Сытость шла в радость дней.
Волю власть диктовала,
Утверждая свой взгляд,
Всех суду предавала,
Кто их воле не рад.
Не за то, что виновен,
Не за то, что свершил,
А за то, что ты волен,
Слепо власть не любил.
Так отца засудила
«Тройка» борзых потом,
Мать с детьми разлучила
И забрала их дом.
В ту декабрьскую стужу
Шесть детей, с ними мать
Выгоняла наружу
Из ЧК злая рать.
Десять лет все скитались
По квартирам чужим,
Чтобы выжить — расстались,
Разошлись по родным.
Мать, удар принимая,
Не упала к ногам,
Честь семьи сохраняя,
Не винилась властям.
Вся в единой заботе,
В разновидной нужде,
Неустанна в работе,
Не согнута в беде.
Все прошла, одолела
Русской женщины стать.
Никого не хотела
Ни винить, ни предать.
Шестерых поднимала,
Детей в люди вела,
Часто в боль уставала,
Мужу верной была.
Детей сонных ласкала,
Бога в помощь звала,
Каждый раз повторяла
В мольбе к небу слова:
«Боже, дай сил, устала,
Вкруг идет голова.
Помоги не сломаться,
Им покорною быть,
Ложь признать, улыбаться,
Произвол их забыть.
Больно власть нас пинает
Сапогами в пыли,
Она Бога не знает,
В страхе просим любви.
Есть у правды мерило,
Это истины честь.
Когда б честь ложь судила,
Гибли б подлость и месть.
А пока Русь в обмане
К коммунизму идет,
В этой лжи, как в тумане,
Гибнет русский народ».
Все в семье долго ждали,
Срок истек до конца,
Дети мать убеждали:
«Вот дождемся отца,
Заживем без печали,
Труд и землю любя,
Как мы жили в начале,
Уважая себя».

Но случилось в России
В сорок первый тот год,
Когда травы косили,
Власть позвала народ
В ту бедину  лихую,
Не руду  добывать,
А в войну мировую
Отец шел  защищать
От фашистской напасти
Мать-Россию свою,
Не карающую власть,
А любовь  и семью.
Не сбылись  их надежды
Отца встретить, с ним жить.
Мать с детьми, как и прежде,
Печаль стала делить.
Теперь многие ждали
Письма, сводки вестей
В затаенной  печали
От военных  властей.
В ту войну  мировую
Все в жару  и в мороз
Несли дань  трудовую,
Голодали до слез.
Не понять вам сегодня:
Стали многие врать,
А Европа, как сводня,
Стала суть искажать.
В ту войну мировую
Как мы выжить смогли,
Так губили живую
Силу русской земли!
Двадцать два миллиона
В шар зарыли земной,
Тяжесть скорби да стоны
Из земли бьют тоской.
Стоны слышны и ныне,
Скорбь полвека болит,
О потерянном сыне
Мать ночами не спит.
Часто ходит к дороге,
Вдаль глядит и глядит,
Где солдат — русский воин
Из гранита стоит.
Говорят, как Панфилов,
За Москву он стоял,
И на Волге, как Павлов,
Сталинград защищал.
И на Курской таранил
Он Манштейна прорыв,
На Днепре брал в атаке
В переправе обрыв.
А на Висле внезапно
Захватил он плацдарм
И ни шагу обратно
Даже в шквальный удар.
Он форсировал Одер,
Шел к Берлину, спешил,
Был контужен, не умер,
Путь к рейхстагу вершил.
Написал он по-русски
На рейхстаге слова:
«Кто с мечом к нам  приходит,
Тому с плеч голова».
Слова эти и ныне
Люди видят и чтут,
С тех времен все в Берлине
Мир земной берегут.

Наш отец не в граните
Возвращался живой,
На счастливой орбите
Ехал с фронта домой.
Теперь для всех не виновен,
Кровью ложь он отмыл.
Все прошел, тем доволен,
Что до встречи дожил.
Не искал он виновных
В наказанье времен,
Понимал безусловно —
Та же власть, тот же трон.
Только лучшие годы
Было жаль, что прошли.
Жизни мутные воды
В том же русле текли.
Власть прозрела — не враг он,
А России он сын,
Среди многих не флагман,
А из многих один.
Под наградами раны
Ныли с болью к дождям,
Жизни прошлой бураны
Снились вновь по ночам.
Пережиты тревоги,
Возвращается в снах,
Как хранил тех Боже,
Кто стоял на ногах.
До войны снилась шахта,
В ней породы обвал,
Злой охранник на вахте
Уходить не давал.
А теперь в снах бомбежки,
Взрывы рядом с тобой
Иль немецкий штык-ножик
Рвет шинель под рукой.
Рукопашные встречи:
Жар врага из ноздрей,
Без огня и картечи
В кулаках кто сильней.
Сердце в боль замирает:
Даже если во сне
Друг от ран умирает
В той отступной весне.
Умоляя, он просит,
Молит: «Братец, добей!»
Отступаем, нас гонят по России моей.
Лишь не снились победы,
Как на запад мы шли,
Мы смотрели на беды,
Где рождались они.
Видеть было всем больно,
Память гнева храня,
Честь кричала: «Довольно!»,
Вглубь фашизм хороня.
Вся Европа до края —
Как разрухи бедлам.
Разум, зло в ней карая,
Возводил мира храм.
Мир, в понятиях разный,
Разделяла черта,
Ложь вела спор отважный,
Мир в ней был, как мечта.

Все селяне встречали
Победивших солдат,
Ликовали с речами,
Каждый встрече был рад.
В лицах счастье сияло,
Боль стучалась в груди,
Радость слезы роняла
На конечном пути.
Путь в огне и тревоге,
Путь в сраженьях утрат,
Путь в бессмертие,
Где Бог забрал лучших солдат.
И вот счастье — он дома
Среди близких, родных,
Где все с детства знакомо,
Где он свой у своих.
В мирной, дружной беседе
Он ведет разговор,
Друзья, дети, соседи
Слышат общий обзор:
«В мир иной мы вступали,
Как в Европу вошли.
Все прошли, не видали
Краше нашей земли.
Убедились, как тесно
Заселена земля,
Нет свободного места,
Как в бортах корабля.
Вся Европа ютится,
Лакирует свой вид.
Есть чему удивиться,
Жизнь, как в ульях, гудит.
Нам с сибирской привычкой
В тесноте дружно жить,
Изменить свой обычай
Нам душа не велит.
Наши дали, просторы
И разливы в них рек,
Лес, поля, степь и горы —
В их красе человек.
Он повсюду свободный,
Нет границ ему здесь,
Свой простор благородный
Бережет он, как честь.
Дорога бесконечно
Нам родная земля.
Жить нам с нею здесь вечно,
Здесь наш дом и семья.
Пусть Европа гордится,
Лакирует свой вид.
Есть чему удивиться,
Кто под нос свой глядит.
Мы дерзать будем дали
И бескрайность широт,
Чтоб прошли Забайкалье
До приморских ворот».

После долгой разлуки,
Лет репрессий, войны
Непривычно до скуки
Коротать праздно дни,
Заждались его руки,
Как крестьянин страды.
Все хотели исправить,
Сделать лучше теперь,
Мирный труд жизни славить,
Отворить в радость дверь.
Вновь построить на зависть
Жизнь, любовь всем дарить,
Тризну памяти славить,
Подвиг в славе хранить.

Вся разруха большая
Отгремевшей войны,
Что от края до края
Необъятной страны
Навалилась на плечи
Обнищалой среды,
Пот гнала до увечий,
Чтоб уйти от беды.
Первый год мирный славил
Всенародный подъем,
Он забот нам прибавил.
Что случилось потом?
А случилось нежданно
В первый год мирный наш —
Вновь беда нежеланная
Навалилась на нас.
Зимой лютой, морозной,
В летний день, в суховей
Урожай всенародный
Не родился с полей.
Выживали в засуху
В непосильном труде,
Нам союзники руку
Не подали в беде.
Фронтовая закваска
Выручала всех нас,
Убеждала, как сказка:
«Победим и сейчас».
День и ночь мы трудились,
Напрягались в струну,
Все влюбленно женились,
Населяли страну,
Поднимались заводы,
Вновь росли города,
Вдохновенные годы
Зажигала звезда.
Звезда радости мира,
Звезда завтрашних дней,
Не от лжи и кумира,
А от мирных идей.
Вела в новые дали,
На Ангарск и на БАМ,
В Байконур лучших брали,
Все под стать было нам.
Волгодон с Целиною,
Ангара, Енисей —
Всюду дом был с тобою
По России твоей.
Безработных не знали,
Дел хватало на всех,
Жизнь в труде уважали,
А не труд для потех.
Мастерство уважали,
Им гордиться могли,
Что умели, что знали,
Детям мы сберегли.
Не трудились, как ныне,
Лишь бы где, лишь бы как.
Труд в усталость, в унынье
Был за рубль, стал пятак.
Веселился народно
В пикниках коллектив,
На природе свободно
Распевали мотив.
Время было для дела,
А потехе был час,
Так разумность велела —
А теперь как у нас?
(1995 г.)

Николай Авдонин

г. Пятигорск