Мы продолжаем начатую серию материалов о местном самоуправлении. На этот раз наш корреспондент побеседовала с главой Верхнехилинского поселения Виктором Прокопьевичем СЕРГЕЕВЫМ. Он рассказал, какими заботами живет сельская администрация и какие есть перспективы для жизни на селе.
Корр.: Какова численность населения на вашей территории в селах Верх-Хиле, Ульяновке, Васильевке? Где заняты жители?
В.С.: В нашем поселении проживает порядка 1250-1300 человек, кто-то уезжает, другие приезжают, то забывают выписаться, то прописаться. Работают в ЖКХ, в лесничестве, отделении Восточных сетей, школе, ФАПе. Сейчас у нас открылось два ДЭУ: «ЧитаАвтоДор» и «ЧитаАвтоДорЭко».
Дорожная служба у нас в деревне лет 30 существует, раньше же относилась к Шилкинскому ДЭУ. Все, кто работает теперь в новых дорожных структурах, вышли именно из нее. «ЧитаАвтоДор» обслуживает федеральную трассу Чита — Хабаровск, прокладывает асфальт. Другая буквально полтора месяца назад открылась, взяла на обслуживание все дороги, кроме местных, то есть краевого значения. У нас это участок Богомягково — Островки. Года четыре назад эта дорога была ничья, стояла нерасчищенная, детей в школу не могли провести. Не ремонтировалась, без знаков, мостов — все было брошено. Сотрудники ГИБДД приедут осенью, крест поставят: нельзя эксплуатировать. А как возить? Нынче же сделали дорогу до Нижнего Стана, она полностью была размыта. Колоссальные средства затратили дорожники: три раза только восстанавливали полотно. Нынче у нас река Хилинка так наполнилась, что поскидывала два моста, они уплыли. Помогали в восстановлении все: и местные предприниматели, и дорожники.
Теперь у нас кризисная ситуация сложилась с пожарно-химической службой. Практически год идет неразбериха в головной структуре, люди толком не получают зарплату. Половину техники раздербанили: у них трактора, помпы, пожарки были, спецбригада из 25 обученных человек. Они раньше занимались и тушением местных пожаров, производственных или бытовых, была охрана пожарная. Не только в нашем поселении тушили, но и в Богомягково могли приехать или Новоберезовку. А недавно в интернате было возгорание, так ждали, пока из Шилки приедут. Половина работников уже уволилась, ведь не знают, будет ли чем кормить семью. А чем будем спасаться во время лесных и степных пожаров? Это не только наш район, но и Нерчинский, Балейский они могли обслуживать. Дружина противопожарная есть в селе: шофер у меня, кочегар и парня по деревне какого-нибудь найду, ездим, тушим. Нынче опахивались, трава густая и высокая. Кое-где лесники палы сделали. А техники у нас нет, плуги-то только в личных хозяйствах, огороды пахать. Попробуй его выгнать за деревню, он же сломается. Ну, опахали, тем не менее, все три деревни, подготовились, есть ранцы у нас. Если не сможем потушить, пожарных на подмогу позовем.
Корр.: Какой размер бюджета, из чего он формируется и какие затраты поселению приходится оплачивать?
В.С.: Бюджет дефицитный, как и у большинства. Формируется из собственных средств и дотаций. Налоги на землю, на имущество, НДФЛ составляют собственные доходы. Только сейчас стала выправляться ситуация с НДФЛ, потому что в двух бригадах дорожных уже 30 человек заняты. Я считаю, это нормально. Также в нашем бюджете есть такая составляющая, как самообложение. Без нее, например, мы бы так активно мусор не убирали, не занимались бы подготовкой к 9 Мая и тому подобными делами. Например, собрали сумму жители Ульяновки, руководитель клуба делает заказ на покупку стройматериалов, я покупаю в райцентре, привожу ей чеки, отчитываемся потом на сходе. У кого-то денег нет, так они помогут живой силой. На все финансов не хватает.
В прошлом году у нас была сумма в бюджете немногим более трех миллионов. Мы получаем также дотацию в бюджет, но в течение года поступления неравномерны, лишь к концу года район нам выплачивает ее полностью. Отсюда платим зарплату некоторым работникам школы, культуры, администрации, но с задержками, не полностью. Из собственных средств мы платим за все остальное: электроэнергию, связь, затраты на бензин, налоги, которые нас задавили совсем, коммунальное хозяйство. Сейчас не знаем еще, как закончим этот финансовый год. В последний месяц все будут подсчитывать долги: энергетики, топливники и другие. Это все из собственных доходов нужно оплачивать, а доходов-то нет: землю мы еще не оформили. На это 800-900 тысяч потребуется. Плюс еще различные требования надзорных структур. Например, сейчас нужно провести энергоаудит среди всего населения. Я, например, провел, и мне дают предписания устранить какие-нибудь недоработки: допустим, заменить эти окна на пластиковые. Это опять затраты. Назавтра приезжает пожарный, свои требования выдвигает. Сейчас еще нужно сделать проект по градостроительству. Без него не будем иметь права давать разрешение на строительство. Еще нужно закрепить в бюджете деньги на ремонт дорог. А каждое из требований — это расход не одной сотни тысяч только на этот год. Ну, понемногу реализуем эти задачи, правда, не без судебных исков.
У нас была мечта осветить деревню. Начиная с осени, ребятишкам в школу и обратно приходится в темноте ходить. Три года назад поставил восемь фонарей, но резервы кончились денежные. Повесили на магазины, на свои здания, на лесничество и пожарку, все за свет сами платят. Ведь первоклашек много, часть — из Ульяновки и Васильевки.
Корр.: Как развита у вас сфера услуг и торговли?
В.С.: У нас здесь представлена фирма «Оникс», частные предприниматели В.Откондоев, Б.Поселкин, женщина из Шилки. У нас хромает обслуживание почты. Здание, которое она занимала, принадлежало связистам, они попросили арендную плату. Но не сошлись в сумме оплаты. Почта переехала в дом. Здание посреди села теперь пустует, там стоит один прибор связи и все. Там же был сбербанк, сейчас от них ездит машина, обслуживает. Но это неудобно: бабушки и дедушки приходят с утра и часов до трех-четырех сидят. Где сидеть, когда мороз поджимает? Идут в кочегарку греться. А машина может и не прийти, а народ приезжает из Ульяновки, Васильевки, Золотухино, Островков. Ну и банку тяжело, очень это затратно. Раньше-то здесь женщина в здании сидела спокойно, отработает и уедет. Неудобства постоянно возникают.
Корр.: Как развивается сельское хозяйство? Есть ли участники фермерской программы в Вашем поселении?
В.С.: С сельским хозяйством дела еще хуже, чем с пожарной службой. Взять килограмм мяса на рынке за 240 рублей: я его привожу, как хозяйственник сдаю по 120 рублей за кг. А человек, который не держит, а перепродает, получает всю прибыль. Этот перекос цен сдерживает всех, хотя у нас здесь есть фермеры. В Ульяновке двое, С.Ошивалов и М.Путинцева, держат обширные поголовья различного скота. Ю.Касаткин у нас восстановил телятник в Васильевке, расширяется, держит КРС и лошадей, но в фермерскую программу не хочет входить. Есть отдельные хозяйственники, которые держат по 18-20 голов, но не хотят быть фермерами, потому что бумажная эта волокита затягивает, налоги давят. Кроме того, фермеры сдают свою продукцию перекупщикам. Мы неоднократно хотели возобновить сдачу и приемку через заготконтору. Но и тут не все так просто, она не закупает мед, например. Нынче нам его некуда было девать. Скупали флягу тысяч за десять, а продавали за 25. Мясо, молоко сдаем за 11 рублей. Ну, хотя бы было за 15 рублей, а сейчас и за 11 не берут, некуда девать. Я думаю, сознательно этот рынок с молоком закрывают, чтобы затолкать туда кого-нибудь. У нас сейчас закупает Михаил Миловидов, выпускает продукцию: творожки, сметану — ассортимент широкий и товар хорошего качества.
Корр.: Как Вы сотрудничаете с сельскими депутатами?
В.С.: Раз в месяц у нас в администрации сельский совет собирает сессию, мы со специалистами присутствуем. Председатель в совете — парень молодой, только учится. Депутаты решают вопросы о принятии новых законодательных инициатив, нормативных актов. Ну и вопросы непосредственно жизнедеятельности села решаем, санитарной уборки, самообложения или праздников. Мы не даем депутатам оторваться от жизни деревни, они не только законодатели. Мы им предлагаем: на какой улице живешь, с населением ее и работай.
Если кадры самой администрации жизнеспособны, значит, здесь и работа кипит. Как начинается сбой в одном направлении, так начинаем хромать. В пять раз возрос объем требований и всякой отчетности, а люди остались те же, кадры не увеличились, зарплата не прибавилась. У нас работает, например, землеустроитель: наложили массу обязанностей, а зарплата шесть тысяч рублей. И та нестабильна. За такую зарплату я никого сюда не зазову работать. Предлагают нам учить специалистов, так у меня даже нет денег, чтобы их отправить.
Корр.: В каких программах участвует поселение?
В.С.: Мы участвуем в программе по подготовке объектов ЖКХ к зимовке, по которой помощь в замене котлов, теплотрасс можно получить. Заменили уже два котла. Но проблемы там еще долго будут: во-первых, кадровая; во-вторых, коммунальщики всегда будут в долгах. Эта сфера заведомо убыточная. Тарифы увеличивать нельзя больше, чем на 6%, а инфляция в два раза больше. Вместе с тем идет подорожание угля, топлива, электроэнергии. У нас в селе работники ЖКХ получают зарплату через раз, и при том еще не платят ни за свет, ни за уголь. Топят, а получают через пень колоду. Мы организовали ЖКХ, потому что администрация сама не имеет права торговать теплом, водой. Это все по 131-му закону, который привел нас в тупик. Нам дали такие полномочия обширные, но деньгами не обеспечили. Бывает, конечно, что и сам недодумаешь, где-то упустишь из виду, но иногда такие парадоксы случаются.
Поселение наше также входит в программу по строительству жилья. В этом году три семьи построили дома. У нас прирост населения идет: в 2014 году 23 первоклассника будет. Мы подготовили смету на детсад в Верх-Хиле, нашли рабочих. Пока сделали ремонт в старом здании, год еще там будем размещаться. На следующий год заработает программа по детским садам. И не только в Верх-Хиле, но и в Васильевке будет, там есть клуб, к весне нам нужно набрать детей на 10-12 мест. Считаю, что даже если деревни и маленькие, детсады там должны быть. Чтобы потом в школу ребятня уже шла подготовленной: туда и логопед, и медики могут приехать. Специалисты наблюдают, обучение идет начальное. Надо сохранить тех ребятишек, которые живут у нас. А то есть и такие, кому по семь лет, а они ничего не знают, даже тут на все смотрят, как на диво. С этой позицией мы и в Ульяновке детсад построили, хотя там и работы нет совершенно. Ребятишки там занимаются, песенки разучивают, буквы, считают — развиваются. А так в этом селе одни пенсионеры, работоспособные все больше спиваются.
При всех программах мы должны вкладывать какой-то процент своих средств, но мы еще не знаем, какой бюджет будет. Однозначно будем вкладывать в дорожную программу, детских садов, продолжим в коммунальной участвовать.
Корр.: Как обстоит дело с медицинской помощью?
В.С.: Фельдшерско-акушерский пункт находится в здании, которому требуется хороший ремонт. И медики, и пациенты находятся в не самых комфортных условиях. Когда-то у нас была больница тут, коек на 20, был зубной кабинет, лаборатория для исследования анализов. Сейчас принимают врач-терапевт и медсестра, ведется патронаж детей, там же аптека, есть две койки, машина скорой помощи.
Корр.: А какая ситуация с обеспечением правопорядка?
В.С.: Из бытовых конфликтов, аварий складывается криминальная обстановка. У нас два года подряд в авариях погибают люди. В центре, ближе к городу, люди стараются лишний раз пьяными за руль не садиться, а тут: «А пропади оно пропадом». В два часа ночи в бар гулять, а сами на машине… Не хватает, конечно, сил, один участковый только у нас. И он на мое и соседнее поселение, семь деревень. Да плюс он три дня живет в Шилке. И где мы его найдем? Он прилетит сюда, а тут, к примеру, корову украли, займется ее поиском. На своей машине ездит. Реформа только в смене формы, и то форму не меняют. Есть дружина народная, только на праздники дежурим. Дружинник должен также в сопровождении милиционера идти дежурить. Одного нельзя выпускать — подвергать опасности. А у полицейского даже нет возможности раз в две недели побывать с обходом. Обслуживает нас сейчас (на момент разговора — ноябрь — прим. ред.) один участковый из Богомягково, наш в больнице находится. Потом еще в командировку в Сочи отправят. Вот и попробуй.
Спиртом отдельные жители торгуют. Мы сколько раз работали, ловили, акты составляли, арестовывали спирт, а им ничего не делается, им новый везут. Их оштрафуют, в лучшем случае, если спирт будет признан негодным. А если он годный — ради Бога… Вот и вся борьба. А то, что говорят: «Вы им не возите воды, справки не давайте», — так это мы их права нарушаем. Нужно находить другие способы. И они все купят, например, по два ящика водки, и стоит она, потом отдадут мужику за работу. «Ну и что я нарушил?» — говорят. Сколько раз судили, но только штрафы 1000-1500, до 5000 рублей доходило за самогонку. А торговцу что с того? Сейчас бутылка — 200 рублей, пять бутылок — уже тысяча. Закон не совершенен.
Корр.: Как наладилось транспортное сообщение, и какое влияние оказала близость к федеральной трассе на жизнь в поселении в целом?
В.С.: При советской власти у нас было идеальное автобусное сообщение. Лет пять назад вообще никакого движения не было. Если я еду в Шилку, здесь народу было, некуда было залезть! Сейчас ходит «Газель» одна, заезжает, останавливается. Доходит также до Новоберезовки. Ни до райцентра, ни до Читы сейчас нет проблем доехать. Близость к федеральной трассе — это живое сообщение. Кроме того, спасительная заправка, качество топлива намного лучше, а цена ниже. Сюда даже из Шилки за бензином приезжают. С этой заправки хоть в Хабаровск, хоть куда могут уехать. Там же стоит магазин продуктовый, там качественный ассортимент. Обеспечивает продуктами всю Васильевку. По трассе и в любую деревню района добираемся. Ну и работу федеральная трасса дала многим в нашем селе.
Беседовала А.МИНИНА
Фото автора