21 марта в Международный день леса корреспондент «ШП» Анастасия Алыпова побеседовала с заместителем начальника Шилкинского отдела Гослесслужбы Забайкальского края Сергеем БУРДИНСКИМ…

…о проблемах и перспективах развития лесного фонда района, узнала, сколько лет необходимо для воспроизводства «легких планеты» и какой рецепт для сохранения зеленого богатства нужно прописать пользователям леса. 

Корр.: Как Вы оцениваете состояние лесного фонда, какова площадь леса в районе?
С.Б.: Общая площадь 322 тыс. га. Это площадь лесного фонда двух обслуживаемых нами Шилкинского и Тунгокоченского районов. Из этой цифры 36% — сам лес.
Корр.: Какие мероприятия проводили сотрудники Вашего отдела в преддверии пожароопасного сезона? Чем укомплектованы лесничества для встречи с огненной стихией?
С.Б.: С 9 марта лесники совместно с сотрудниками Шилкинского филиала КГСАУ «Забайкальское лесохозяйственное объединение» проводили профилактические контролируемые выжигания в лесах вдоль дорог, вдоль опушек леса. В лесу обстановка пока контролируема, снежный покров держится. С 25 марта начался пожароопасный сезон, объявлена полная готовность к тушению лесных и ландшафтных пожаров (по состоянию на 27 марта в районе зарегистрировано четыре степных пожара, все ликвидированы — прим. ред.). У нас в Шилкинском районе развернуто лесопожарное формирование третьего типа, крупное подразделение, обслуживающее также Нерчинский, Карымский, Тунгокоченский районы. База находится в Шилке, укомплектована на 60%: в наличии — два бульдозера, трал для перевозки, колесная техника, людские ресурсы — 37 человек. Недостаточно ранцев у пожарных, но в ближайшее время должны поступить. В Верх-Хиле и Первомайском есть лесопожарные формирования первого типа, на первый случай выезда у них по одному УАЗу и пожарной машине. Если возникло возгорание, сначала выезжают они, тушат. Если площадь обширная или возникло несколько очагов, в работу вступают лесопожарные формирования третьего типа.
Корр.: Вы говорите, это подразделение работает в других районах, а как пожароопасная ситуация выглядит в нашем муниципалитете в сравнении с другими?
С.Б.: Наш район в пожарном отношении сложен, потому что практически в любой уголок можно проехать. И хотя мы закрываем доступ в лес в опасный сезон, всех все равно остановить не можем. Люди едут, и, как обычно, происходит неосторожное обращение с огнем — начинается пожар. Головной болью стали перегонщики, двигающиеся по трассе «Амур». В хорошую погоду они останавливаются, заходят в лес, костер не тушат, уезжают. Через несколько часов мы уже тушим пожар. Несколько лет назад стоял вопрос сопровождения этих машин, но реализован не был. Народ отдыхать любит, выезжает зачастую с горячительными напитками, костры забывает тушить.
Корр.: У Вас лежит карта. Вы можете сказать, какие места в районе наиболее сложны в пожарном плане и горят из года в год?
С.Б.: Вдоль федеральной трассы и рек Шилка, Ингода. Как начинается сезон у лесников — в деревнях ухо держат востро, обзоры проводят. Также хорошее подспорье — космомониторинг, лет пять уже помогает. Со спутников поступает информация в единую систему слежения, мы на своем участке наблюдаем термоточки, площадь и направление распространения огня в режиме реального времени. Самое главное — вовремя обнаружить пожар, и если в течение 20-30 минут не приступили к тушению, пламя распространится пропорционально: за 20 минут огонь покроет километр.
Корр.: В прошлом году шилкинскому лесу стихия принесла большой урон?
С.Б.: Пожаров было мало, десять, охват — 4015 га. Но площадь одного была большой, пришел он из Агинского и Балейского районов. Можно сказать, пожар проходил по границе также с Нерчинским районом. У нас очаг находился вблизи с.Макарово Усть-Теленгуйского поселения. Мы его встречали, пришел он со степи. Почти неделю боролись, наиболее сильно пострадали наш и Балейский районы. В Усть-Теленгуе еще не была установлена паромная переправа, пришлось заезжать через соседей, время уходило. Забрасывали десант пожарной службы из Нерчинска. В том местечке и так не очень густо с лесами, а тут выгорело 1500 га.
Корр.: Степные пожары представляют наибольшую опасность для лесов и населенных пунктов, а кто отвечает за тушение пожаров там? Это обязанность вашей службы или поселений, и есть ли для этого средства?
С.Б.: Степи — брошенные колхозные поля — остались безнадзорными, когда от них отказались сельхозартели. Владельцев земельных паев также невозможно найти. С этого года установлено, что наши лесопожарные формирования первого и третьего типов будут также тушить эти пожары, которые называются ландшафтными. У поселений зона ответственности в тушении пожаров в радиусе 5 км. А если брать дальше этого, то уже нужны обученные люди. Конечно, в прежние годы мы их привлекали, но теперь не имеем права. Объем работ у нас увеличился.
Корр.: Ну ведь у добровольных пожарных дружин даже специальной формы и средств для тушения не было?
С.Б.: Раньше, когда мы их привлекали, главы поселений собирали нам людей. Мы смотрели, чтобы одежда и обувь была из негорючего материала. Как опыт показывает, даже те, кто тушит бытовые пожары, не могут ликвидировать лесные, там своя специфика. Нужно учитывать, какой лес растет: береза или сосна, направление ветра, в какую сторону идет склон. Эти знания приходят с годами.
Корр.: А какое время года наиболее сложно для тушения? Какие прогнозы на нынешнюю погоду?
С.Б.: Весна, начало лета. Апрель-май, а если нет осадков, то июнь. В зависимости от погодных условий и лето, и осень лес может гореть, до установления снежного покрова. Были несколько лет назад и такие случаи. В прошлом году — наводнение, ситуация стабильная была. В этом году обещают незначительные осадки в конце апреля, в мае немного. Но надеемся, что метеорологи ошибаются. Многолетнее наблюдение — первый пожар всегда в Пасху. Люди в этот день выезжают на отдых, а мы выезжаем тушить!
Корр.: Они звонят в таких случаях сами?
С.Б.: Года два-три, как в сознание людей пришло, наверное, что лес тоже имеет окончание. Ресурс этот хоть и возобновляемый, но иссякаемый. Люди звонят. Лесники — на высотах, ведется патрулирование, маршруты определены. Чуть задымление, мы выезжаем, начинаем тушить.
Корр.: Что происходит с горелым лесом?
С.Б.: Когда пожары проходят, лес зазеленел, выпустил лист или хвою, в течение летнего периода проходит лесопатологическое обследование. Существует пять категорий погибшего леса, в зависимости от них назначаем рубку леса, сплошную или выборочную. Обследуем и ранее пострадавшие деревья. Погибшую древесину отпускаем местному населению на дрова либо строительство в соответствии с 59-м Законом Забайкальского края.
Шилкинский филиал «Забайкальского лесохозяйственного объединения» также разрабатывает эти горельники, убирает, чтобы не расплодить вредителей.
Корр.: В районах, близких к границам Китая, огонь в лесу, скорее, имеет криминальную подоплеку. Можно ли сказать, что в нашем районе лес тоже горит не случайно?
С.Б.: Если произошел пожар, причину изыскивают и пожарные части, и прокуратура держит эти случаи на контроле. Подожгли и лес пилить — такого у нас нет.
Корр.: А частные структуры работают в лесном фонде Шилкинского района?
С.Б.: Существуют два арендатора лесных участков, у них и у предприятия «Забайкальское лесохозяйственное объединение» предприниматели закупают древесину. Мы и надзорные органы контролируем скупщиков, ведем учет объемов купленного леса. Арендаторы занимают 27,5 тысячи га леса, работают с 2008 года, не только рубят, но и проводят весь цикл работ: тушат пожары, садят лесные культуры, ремонтируют дороги, строят минполосы, шишки собирают. Мы принимаем работы, они проводят отчет.
Корр.: Зимний сезон заготовки дров прошел. Каковы его итоги: сколько выдано разрешений, какая площадь вырубки?
С.Б.: Согласно упомянутому уже ЗЗК № 59, гражданин имеет право заготовить определенное количество дров: 0,5 кубометра дров на 1 кв. м жилой площади. Житель пишет заявление, подает документы, и мы производим отпуск. Обычно пик заготовки приходится на январь-март. За эти три месяца мы стараемся годовую норму отпускать. Бывает, кто не успел, приходит осенью, по окончании пожароопасного периода. Ежегодно идет наращивание отпуска леса, что для Шилкинского района — плохая тенденция. Пять лет назад мы отпускали 10000 кубометров, сейчас подходим к цифре в 60000. Это катастрофические цифры, ситуация сложная. 57000 кубометров в минувший сезон — это большой объем для нашего лесостепного района. Через несколько лет мы можем подойти к ситуации, что у нас нечего будет пилить. Березе нужно 60, лиственнице — 120 лет, чтобы вырасти. Представляете, какой это возраст? С таким оборотом спелого леса уже практически нет. И мы в районе ставили такой вопрос, чтобы развивать использование угля, других методов отапливания. Ну, газа мы, наверное, не дождемся в свою бытность.
Также настоящим бичом стала незаконная рубка леса. Зачастую недобросовестные люди пользуются правом получить дрова, берут доверенности у пожилых, оформляют бумаги, пилят, а привозят или нет, никто не знает. В феврале принят на федеральном уровне Закон № 415 «О внесении изменений в Лесной кодекс РФ и Кодекс об административных правонарушениях», касающийся реализации дров населению, согласно которому человек не имеет права продавать заготовленные дрова. Законно занимающиеся организации могут обеспечить дровами всех нуждающихся. У филиала КГСАУ большие объемы, он спокойно может обеспечить. Кроме того, зарегистрированные структуры могут выдать квитанции, с которыми можно подать документы на дотацию.
Корр.: Много нарушителей выявлено? Какой объем леса и на какую сумму был спилен незаконно?
С.Б.: По данным на март, уже около 3 млн. рублей составляет ущерб от действия 23 недобросовестных граждан. Сейчас судимся, сотрудничаем с приставами, полицией, прокуратурой. Ведется расследование по случаю в п.Первомайском, где пилили в водоохранной зоне молодые березы, с ущербом в 1 млн. 300 тыс. рублей и 97 кубометров древесины. Факт сложно доказуемый, но органы работают. Житель с.Казаново также совершил нарушение в водоохранной зоне на 300 тысяч. Сил не хватает, количество человек в лесной охране сократилось до девяти. Раньше лесник почти в каждой деревне жил, знал всех, кто куда направляется, зачем. А сейчас проездом сложно контролировать. Для каждой деревни в транспортной доступности есть лесосеки, приди и законно выпиши. Незаконные торговцы ночью пилят и под утро вывозят.
Корр.: Какие действенные меры против таких воров Вы видите?
С.Б.: Ужесточение штрафов. С принятием нового закона, созданием подзаконных актов, я думаю, должна усилиться борьба. Ну и еще людям нужно перестраивать свое сознание.
Корр.: На прошедшем в феврале совещании по лесопользованию звучали жалобы от местных жителей, что выделяемые под рубку участки недоступны из-за удаленности. Как Вы прокомментируете эту проблему?
С.Б.: При таком объеме вырубки и количестве площадей, естественно, что лесосеки удаляются от поселений. Такая же тенденция будет продолжаться и дальше. Например, в Мирсаново за рекой нет уже спелого леса. Есть валежник, но не каждый будет его убирать, это сложно. Вблизи населенных пунктов Мирсаново, Холбона, Казаново, Шилки также нет спелых лесов. В целом по краю возле населенных пунктов валежник убирают, но у нас таких участков нет. Летом будем стараться подбирать такие места для рубки, но где их взять, если поселение в степи располагается. А зеленые зоны в радиусе 15 км — для жизнеобеспечения населения, чтобы народ мог выйти в лес, отдохнуть. Здесь запрет на любую вырубку.
Корр.: А ведь вырубка леса тянет за собой и другие проблемы, экологические, например. Какие сильные ветра из года в год у нас дуют…
С.Б.: Лес прогорел, молодняки в том числе, мы его вырубили. Происходит опустынивание. И всемирные организации по защите природы подтверждают, что на нас движется пустыня Гоби, увеличивается в сторону России. Сначала лес, потом лесостепь, за ней степь — полупустыня — пустыня. И, конечно, мы наблюдаем изменение климата. Какие суховеи появились, мы все ощущаем.
Корр.: В какое время вы проводите работы по воспроизводству леса? Какие породы деревьев высаживаете?
С.Б.: У нас, как и в сельском хозяйстве, такие работы ведутся в весенний период: в мае высаживаем в питомники и теплицы, откуда уже подросшие саженцы садим в лесу. На этот год запланирована постройка новой теплицы в Шилке, по одной есть в Первомайском и Верх-Хиле. Питомники в лесу в Нараке, Горемнаке, на Шиванде. Ежегодно идет наращивание государственного задания, увеличение посадки леса. В основном работаем по воспроизводству сосны, сбор шишек у нас хорошо отлажен: местное население заготавливает и сдает, мы перерабатываем в шишкосушилке. Она у нас межрайонная. Перерабатываем также шишки из Тунгокоченского, Нерчинского, Балейского районов, семена высаживаем, два года растим, потом молодую поросль садим. Считается, нужны ценные породы деревьев — сосна и лиственница, но есть сложность в сборе шишек лиственницы. За зиму заготовили шесть тонн, сейчас начали переработку.
Корр.: Лес — ресурс возобновляемый, но ведь всему есть предел. Мы этой точки предельной уже достигли или еще нет?
С.Б.: Нет, не дошли и надеюсь, не дойдем. Мы на том и стоим, что одна из задач — неистощимое использование леса. Для этого мы проводим весь цикл работ: занимаемся посадкой, содействуем естественному возобновлению, тушим пожары, создаем минполосы — боремся за «легкие планеты».
Корр.: А работа недропользователей как сказывается на сокращении леса? Сколько площадей леса исчезло с появлением нового золотодобытчика в районе?
С.Б.: Недропользователей немного: прииск «Соловьевский», «Рудник Апрелково», «Золото Дельмачик», еще двое заходят. Они покупают лицензии в Москве, мы под этот документ отводим лесные участки. Они выкупают их, вырубают лес, проводят свои работы. После отработки проводят рекультивацию и по условиям договоров оставляют либо на естественное заращивание, либо посадку проводят, что бывает редко.
Порядка 1300 тысяч рублей заплатили за «Дельмачик» в казну государства, но на нашем районном бюджете это нисколько не отразилось. Площадь леса там составила 678 га. К нам обратились из администрации с.Казаново с просьбой отпустить древесину, спиленную там, местным жителям. Этот вопрос решился положительно. Остальные для своих нужд покупают, небольшую спонсорскую помощь оказывают.
Корр.: Что в законодательном плане Вам хотелось бы изменить в лесной отрасли?
С.Б.: Восстановление лесной службы, непосредственно лесников. Сокращение лесной охраны привело к пропорциональному увеличению незаконной рубки и количества пожаров. Я думаю, уже это стали понимать на уровне руководства страны, ведь появился закон № 415, о котором я уже говорил.
Корр.: А как с живностью в наших лесах сегодня, остались там обитатели?
С.Б.: Численность животных также пропорционально зависит от транспортной составляющей и доступности охотничьего оружия. Конечно, сокращается их число, что было 20 лет назад, и что сейчас. Три арендатора есть и в охотхозяйстве, и какая там живность и в остальном районе — небо и земля. Там люди занимаются сохранностью животного мира, ответственность есть. С охотоведами наша служба тоже работает.
Корр.: Ваш рецепт, как можно уберечь лес?
С.Б.: Жесткий, конечно, рецепт: не надо там находиться, и природа-мать все сама сделает, как надо. Человек — потребитель, и чем меньше людей в лесу, тем лучше. Там, где бросили посевные площади, лес сам идет на брошенные поля, возобновляется. Наш бич — пожары. Остановить их — и лес восстановится при нашем участии. Проводили мероприятия в детсадах и школах, но школьного лесничества у нас пока нет. Надеемся, создадим хотя бы местами, а пока беседуем с детьми, школьников привлекаем к прополке теплиц и питомников. Приучаем молодое поколение заботиться о лесе.