Начиная с 2013 года, 21 апреля в России отмечается как профессиональный праздник чиновников муниципального уровня — День местного самоуправления. Указ об учреждении этого нового праздника Президент России Владимир Путин подписал 10 июня 2012 года.

Как говорится в этом документе, новая дата вводится в календарь «в целях повышения роли и значения института местного самоуправления, развития демократии и гражданского общества». О том, с каким задачами приходится справляться, как помогает общество и какие думы тяготят руководителя сельского поселения накануне профессионального праздника, рассказал в интервью с корреспондентом «Шилкинской правды» глава сельского поселения «Чиронское» Леонид Иванович Шароглазов.

Корр.: Леонид Иванович, Вы уже порядка 10 лет возглавляете администрацию поселения. Какие вопросы остаются актуальными и по сей день?
Л.И.: Когда принимался закон о местном самоуправлении, я считаю, надо было правительству разработать налогооблагаемую базу для поселений. Если есть производственная база, которая делает отчисления в бюджет, тогда поселение живет. У нас этого нет, мы базируемся на сельскохозяйственном производстве: трех крестьянско-фермерских хозяйствах и сельскохозяйственной артели. Но по нынешним временам поддержка сельхозпроизводителей мизерная. И они нам в качестве налогов платят совсем крохи, а кто-то и вовсе не платит, сдает нулевую декларацию. Таким образом, наполнение бюджета налоговыми поступлениями очень важно для нас.
Крайне медленно идет оформление права собственности, люди не торопятся, не спешат под разными предлогами. Ну, представьте, живет бабушка в стареньком домике, а мы ее уговариваем оформить техпаспорт, право собственности. Она говорит: «Зачем? Я завтра помру, а сейчас мне деньги тратить?». Вот в чем проблема! У нас в поселении очень много пенсионеров, мы стареем просто. Молодежь уезжает, остаются в основном люди пенсионного и предпенсионного возраста.
Корр.: Раз уж Вы затронули тему сельского хозяйства, скажите, каким образом работают крестьяне на некогда славившейся достижениями колхоза чиронской земле?
Л.И.: Приведу Вам собственный пример. Один из моих сыновей оформил крестьянско-фермерское хозяйство. Я сам ему помогаю готовить отчеты, документы. Он взял кредит в банке, по программе ему положен возврат 50% на приобретение техники. Он только раз его получил и все. За 2013 год до конца не получил, завершился 2014-й — тоже не получил, за 1 квартал 2015 года — та же ситуация. Поголовье не увеличивается, потому что приходится колоть скот и продавать, чтобы платить по счетам. Представьте положение крестьян. В артели зарплату дают, можно сказать, условно, она мизерная. Кто будет за копейки работать? А было бы, как в тех странах Запада, на которые мы киваем головой. Я читал, в Германии тем, кто выращивает зерновые культуры, идет субсидия со стороны государства, порядка 500 евро на 1 га. Умножьте на курс евро к рублю. У нас бы каждый работал во все лопатки, все бы распахано было и засеяно, как раньше. А тут 250 рублей на 1 га — ну что они решат? Когда надо зарплату платить, отчисления делать, ГСМ и запчасти покупать на латанную-перелатанную технику. Человек 30 в артели работают, держат коз, овец, КРС. Я сторонник того, что должны быть организации типа колхозов в поселениях. Это градообразующее предприятие. У меня парнишка-фермер — он и агроном, и механик, и бухгалтер, и сварщик, и шофер, и тракторист. Ну не может он все охватить. Предлагаю фермерам сделать кооператив, но они не готовы пока к этому.
Сейчас ввели новые цены на ветуслуги. Думаю, народ пойдет на сокращение скота. Эту проблему я озвучивал на совещании с губернатором, приводил опять же свой пример: в хозяйстве сына прокололи 62 головы КРС и 20 овец. Он должен был оплатить около 7 тысяч: вакцина бесплатная, а берут деньги за осмотр скотины. По прейскуранту на осмотр одного животного отводится 15 минут, но они не слушают, не прощупывают, температуру не мерят. А это стоит 172 рубля с головы.
Корр.: Вы думаете реально привлечь инвестиции сейчас в Ваше поселение? Чем богато еще «Чиронское», чтобы можно было, например, заманить арендаторов земли?
Л.И.: У нас много известки, но она не востребована. В с. Кироче запасы извести очень большие. Я пробовал отработать этот вопрос, руднику предлагал сделать разработку месторождения. Но им, естественно, оказалось проще заказать готовую и недорогую в Москве. Хотя у нас рядом запасы. В сельском производстве сейчас условия какие: по программе «Семейная ферма» нужно 40% своего капитала. Максимум выдается 10 млн., 4 млн. должно быть своих. У кого они есть? Кредиты брать — ставка от 25 до 30%.
Корр.: Изменения в закон о местном самоуправлении как воспринимаете? Вступили ли они уже в полную силу? Исполнение каких из них — самое важное для Вас?
Л.И.: В принципе они все важны. Не знаю, как рассчитывают те, кто руководит нами и принимает законы, но я считаю, что как в районе нет денег, так и в поселениях. Так что хоть куда полномочия передавай — без денег что мы можем? Полномочия должны быть обеспечены финансовыми средствами. Вот сейчас мы тушим пожары, в один из дней огонь пошел в сторону с. Усть-Аги на другом берегу Онона. Мостов нет, мы на свой страх и риск переехали реку на АРСе, помогали тушить. Тут район, конечно, помогает, дал 32 тысячи рублей. Машина заправлена, укомплектована.
У нас большая проблема — скотомогильники. Чтобы правильно их сделать, нужно 500 тысяч. Россельхознадзор приезжает, он не спрашивает, есть ли помощь, деньги. Не исполняется — глава штрафуется, штраф — 20 тысяч. Обидно, что приходится платить свои деньги за эти штрафы. Да и хочется, чтобы было по-человечески, не люблю халтуры.
У нас еще один проблемный вопрос был. На балансе поселения были электросети как по Чирону, так и линия 6000 вольт высокого напряжения. Мы сами ремонтировали, сами обслуживали. Первомайская ТЭЦ постоянно загоняла в долговые ямы, и нам в этом плане всегда помогал муниципальный район.
В 2014 году мы оплатили 9 миллионов за весь Чирон, за ту электроэнергию, которую органы местного самоуправления не потребляли — за потери, воровство. Но сети пока продолжаем обслуживать сами. Сейчас в Первомайский заходит ОАО «Читаэнерго», и если раньше электроэнергию мы продавали, выставляли счета всем, теперь нет. Сейчас в краевом правительстве решается вопрос, кто дальше будет обслуживать эти сети. А пока ветер обрывает или вставка погорела, сами делаем. Нанимаем электромонтеров и платим им из средств самооблажения. В прошлом году сгорели два трансформатора. 60 тысяч стоили подержанные, пришлось собирать с населения по 150 рублей, и те с трудом наскребли.
Корр.: К слову, раз уж Вы упомянули о самооблажении, как все-таки удается пополнять бюджет?
Л.И.: Бюджет складывается из собственных доходов, дотаций района и края и самооблажения. От НДФЛ с 1 января осталось 5%. Чем больше человек в селе работают, тем больше НДФЛ — это аксиома. У нас зарплату получают в основном только бюджетники: работники администрации, школы, амбулатории и клуба. Я заинтересован, чтобы больше людей работали, платили подоходный. В школах раньше как говорили: «Подальше от Чирона». Так ведь нельзя: даже в школу идти скоро некому будет. Откуда ребятишки-то возьмутся, как не от молодых семей?! Пока вернулась в деревню и работает в школе учителем физкультуры Татьяна Гладких. Конечно, хотелось бы больше молодых кадров. Нужен инженер-теплотехник на котельную, ветврача не хватает, техника-осеменатора, в школе тоже персонал стареет. Я в школу из колхоза пришел, там вел курсы водительские. Было время, школьники получали по окончании школы две профессии: тракторист и водитель категории «B, C». И тогда учителя возмущались: отрываете от уроков. Но вы поймите: все ребята профессорами все равно не будут, станут рабочими. А им эта профессия уже даст кусок хлеба. Сейчас у нас в селе остаются дети, которых не могут отправить учиться, которым податься некуда. Возможно, из них вырастут бандиты, а ведь к каждому пенсионеру, их у нас человек 200, участкового не поставишь.
Корр.: Сейчас как обстоит криминогенная ситуация?
Л. И.: Когда я только заступил на свой пост, приехал в Первомайский отдел милиции, к которому относится поселение. Милиционер говорит: «Леонид Иванович, ваш Чирон колючей проволокой обнести надо». Сейчас у нас такого нет, сейчас спокойно. Казаново или Ононское на первом месте.
Молодежи трудоспособного возраста 25-30% от населения. В основном работают на вахтах: водителями погрузчиков, большегрузных машин на рудниках Амурской области: Покровка, Березитка, «Пионер». Пригодилось обучение на водительских курсах. Еще в 90-х годах я пытался ребят оторвать от улицы, возрождая казачество в Чироне. Ездили с ними на сборы в Каштак, на станцию Даурию, где стоял порт-артурский гвардейский мотострелковый полк. В школе была казачья организация, дети ходили в форме — то, что сейчас пытаются сделать в Мирсаново. В то время понятия кадетских школ и классов не было.
Корр.: Сейчас активно говорят о казачестве, поддержка на госуровне, в Забайкалье из Австралии приехали… Вы сейчас как уже относитесь к идее возрождения казачества?
Л.И.: С высоты прошедших лет, с 1992 года, пока не видел документа, что какая-то поддержка казачества реально есть. Пусть я и не реестровый казак, могу оценить, что без поддержки государства мы будем только петь и танцевать. Казак — это крестьянин, который, когда нужно, мог стать воином. Раньше были пионерская, октябрятская, комсомольская организации, потом их убрали, слово «патриот» стало ругательным. Но мы Родину ведь любим. Я считаю, что если я родился в Чироне, то должен что-то хорошее сделать для него. Мои родители — потомки забайкальских казаков: мать со Сретенска, отец из Калганского района. И я решил в школе это возрождать, ездил на сборы в свое личное время, в счет отпуска: потому что не по линии управления образования было, а по линии казачества! Это сейчас школы кадетские создают, а тогда сборы называли дурацкими играми. Но буряты почему-то не стесняются своей культуры, они носят национальную одежду, а мы — потомки казаков — нет. Сергей Ушаков, атаман в Усть-Теленгуе, ездил в 90-х на казачий круг в Екатеринбург. Там встречался с терскими казаками, из регионов Северного Кавказа. Там обстановка была предвоенная, казаки приехали с оружием. Их поразило, что мы тут, в спокойных регионах, боимся одевать форму. Там за эту форму убивали.
Корр.: Возвращаясь к вопросу миграции, естественной убыли на селе, хотелось узнать, школа в селе у Вас полная?
Л.И.: Существует возможность того, что школу переведут в неполную. Сейчас учеников у нас и сотни не наберется. Я говорил учителям еще давно — боритесь за каждого ребенка. У нас дети из Усть-Аги и Кирочи сейчас ездят в Усть-Теленгуй. Разговариваю с родителями: оказывается, из Усть-Теленгуя привозят к самой калитке, а чиронцы высаживают на хребте, и дети идут пешком до парома. Интернат у нас закрыли, ребятишек меньше становится.
Корр.: Для повышения качества жизни важно, чтобы были доступны услуги соцкультбыта — медицина, досуг, опять же школа и сад. Требуют ли эти объекты модернизации, в каком состоянии коммунальная инфраструктура в них?
Л.И.: Проблем с теплом у нас нигде нет практически. Было время, что на старых котлах кочегары не могли нагнать температуру до нужной, жаловались на плохой уголь. Пришлось самому покочегарить, поднять температуру. Люди такие, что могут иногда руководителю «по ушам проехать», как говорится. Тогда приходится им доказывать личным примером, что они не правы.
В Чироне работает СВА, в Усть-Аге и Кироче — ФАПы. Проблема в Чироне и в ФАПах — нехватка лекарств. Нам их поставляет аптека № 23, врач заказывает, но не всегда приходят. Автомобиль скорой помощи есть, мы в Шилку возим или к нам приезжают врачи из райцентра. С 1 апреля проходит месячник по флюорографии, мы предоставляем машину, и амбулатория свою использует, везем жителей в Первомайский. Но вообще есть проволочки, из-за которых жителей Чиронского поселения не принимают в больнице Первомайского. Нужна форма направления, а ее не всегда дают. В экстренном случае только принимают наше население. Конечно, правительство так установило, что за каждым пациентом деньги, но людям от этого плохо. В Шилку ведь далеко ехать.
В клубе провели ремонт, купили часть мебели, аппаратуру. Что от нас зависит, стараемся делать. Было время, в Чироне выступали многие известные в Забайкалье коллективы. Однажды в Первомайском выступали «Забайкальские казаки», побывал на их концерте. И загорелся идеей пригласить их к нам. Они попросили измерить сцену — она им подошла. Цена билета — 250 рублей, для села неподъемно. Договорились с предпринимателями, что каждому жителю за билет доплатим по 100 рублей, а им они обойдутся по 150. Сделали баннер в селе, что приезжает такой ансамбль, но за неделю только 9 человек приобрело билеты. Жена моя Любовь Викторовна ходила по улицам, уговаривала, продавала. В итоге набрался полный зал, потом говорили спасибо, даже усть-теленгуйцы приехали. Надо ходить, умолять, люди живут как будто в своей клетке.
Корр.: В селах Кироче и Усть-Аге жители как трудоустроены? Какое сообщение у них с центральной усадьбой?
Л.И.: Летом переплавляемся на пароме, зимой по льду. Администрация всегда помогает с транспортом: рожениц, больных, трупы — всех возим. Я сам выезжаю туда, и связываемся по телефону. В Кироче только сейчас связи практически нет, телефон простой сняли, стоит таксофон, люди звонят, а мы им не можем дозвониться. Там также, как в Чироне, нет сотовой связи. Жители занимаются только личным подсобным хозяйством, это для бюджета минус — они ведь подоходный не платят. Продают все в Первомайском, много скота от нас увозят в Амурскую область фурами.
Корр.: Сотовая связь — это тоже больной вопрос для Вашего поселения. Почему так складывается?
Л.И.: Работаем по этому вопросу долго. Некоторое время назад поставили станцию МТС в Ононском, действие которой по плану должно было распространяться на три села, в том числе и наше. Но, видимо, из-за рельефа не берет Чирон. Приезжали в офис Мегафона, определили место для станции, получилось три зоны: устойчивого сигнала, неустойчивого и отсутствия сигнала. Усть-Ага полностью не попадает в зону действия, дачи и Кироча — частично не попадают. Потом у этой же компании были планы взять участок для установки базовой станции, но затем у них прошла оптимизация расходов. Они разработали для нас другую схему, мы попробовали бурить ямы под опоры, а там скала. Чтобы нужные опоры купить, поставить их, нам нужно порядка 1 млн. рублей. Сейчас сотовая связь есть только в Усть-Аге, в Чироне и Кироче нет. Ходим по улице, ловим связь, в районе кладбища хорошо ловит.
Корр.: У Вас же еще были трудности с водой?
Л.И.: С водой у нас какие проблемы — мы пьем воду из Онона. Сколько я помню, так было всегда, какой бы он ни был: мутный, грязный. В 2012 году на меня написали жалобу в краевую прокуратуру, что в садике пьют воду из системы отопления. В котельную мы воду привозим из Онона водовозкой, скважины нет. Из системы отопления берут воду школа, садик. Начальник отдела Роспотребнадзора А. Карпов приехал, пробу взял: «Вода идеальная, ни одной заразы нет». Мы ее качаем летом, у нас у одних, наверное, функционирует летний водопровод на все село. Подаем ее по трубам, берешь сколько хочешь.
Корр.: А с топливом для населения у Вас как обстоит дело, ведь у Вас вокруг Чирона степи и голые сопки?
Л.И.: Нам лесосеку дают на той стороне Онона. Туда заезжаем после нового года на 1,5-2 месяца, готовим дрова. Потом река идет, пожароопасный период. Мы пять лет пилили горельник, но его бесплатно почему-то не дают, а только за деньги как строевой. Я сколько раз Леонову (руководитель Шилкинского отдела лесной службы — прим. авт.) предлагал, пускай тушат люди, но вы их заинтересуйте, пожалуйста, дайте дрова зимой бесплатно. Они будут бегать тушить, не станут отсиживаться дома. А пока люди говорят так: «Кто этот лес поджигает и пилит, пусть тот и тушит».
Корр.: Дома сейчас строят или наоборот уезжают и бросают старые?
Л.И: Строятся, кто баню, кто тепляк поставит. Кто нормально и крепко держится, тот живет и расширяется. Пустых домов в Чироне нет, родственники разбирают и перевозят или кто-то к нам приезжает и живут.
Корр.: На какие-то общественные объединения Вам удается опираться в своей работе?
Л.И.: Женсовет у нас есть, а вот совет ветеранов слабовато работает, нет там людей, которые болели бы душой. Люди меняются в худшую сторону. Самое интересное, что даже наша сельская интеллигенция — школа, медицина, культура — те, кто получил образование, должны быть первыми во всех начинаниях, неинициативна. Проводится, например, что-то в клубе, а люди дома сидят. Зимой как-то залили каток, поставили ворота, клюшки раздобыли. Выпал снег, я попросил учителя физкультуры убрать, день прошел, снег как был, так и лежит. Тогда предложил ребятишкам почистить каток, вместе поработали. Потом опять выпал снег, депутат обратился в школу с просьбой убрать — ответили: «Мы его не заливали». С тех пор мы каток не делаем. Раньше физруки всегда были ведущими по спортивно-массовой работе на селе, теперь такого нет. Говорить все умеют, а вот делать….
Корр.: А сами специалисты администрации, депутатский корпус понимают поставленные перед ними задачи, хватает ли квалификации?
Л.И.: Если честно, хотелось бы, чтобы лучше выполняли свою работу. Бывает, что есть недочеты, жалобы. Говорю: не нужно наступать на одни и те же грабли несколько раз. Ошиблась — сделай вывод. Хотелось бы, чтобы в администрацию приходили молодые кадры, чтобы готовились с прицелом на выборы главы и т.п. Многие не понимают требований времени, законов, прав и обязанностей. Мое мнение, чтобы замглавы администрации имел образование по специальности «Государственное и муниципальное управление». Когда в районе и крае организуют обучение по тематике изменений в земельном, бюджетном законодательстве, то отправляем учиться. Если говорить о депутатском корпусе, многие идут со своими амбициями. Я спрашиваю: «Вы отчеты делаете перед избирателями? Знаете их?» Приходят на сессию, руки подняли — ушли. А пройтись по селу, узнать проблемы, нужды, донести их до меня, вместе найти пути решения — такого нет!
Корр.: Как проходит день главы администрации?
Л.И.: Рабочий день начинается обычно с полвосьмого, с телефонных звонков, с обращений граждан. Потом готовлю ответы на разного рода запросы, решаю различные проблемы. Неофициально работа заканчивается и вечером, и ночью. Я и как участковый, раз или два в месяц проверяю сигналы, поступающие в полицию. Езжу в Шилку, редко — в край.
Корр.: Удовлетворение испытываете в своей работе? Есть чем гордиться поселению «Чиронское» в таких непростых условиях? О чем мечтаете как глава?
Л.И.: Конечно, если что-то получается, видишь своими глазами что-то доброе, когда люди тебя понимают, я удовлетворен. Хочется, чтобы селяне знали законы, учились понимать, жили не только для себя, но и для поселения. Мы всю социалку сохранили. Я стою на том, что надо сохранять то, что есть, не надо ломать! Ломать проще, строить сложно. Самое главное, что в этих трудных условиях село занимает не самое последнее место в нашем районе. Я хочу, чтобы жило не только поселение, но и район, край, страна. Чтобы все развивалось, чтобы пашни, зарастающие сорняком, распахивались, работали сельское хозяйство и промышленность, чтобы у нас не пили, чтобы человек работал. Когда человек работает, он — созидатель, он настраивается что-то делать, а не разрушать. А пока, мне кажется, тот клич, брошенный в 90-х — «Обогащайся и растаскивай все», еще работает.
Корр.: Леонид Иванович, Вы с чем связываете перспективы российского села, тем более такого далекого, как Ваше, и есть ли они вообще?
Л.И.: С развитием сельского хозяйства, другого выхода у нас нет. Иначе придет время, и мы сюда будем брать визу, как в другую страну.
Корр.: Как Вы относитесь к своему профессиональному празднику? Что пожелаете своим коллегам?
Л.И.: Это праздник нашей муниципальной власти, которая находится на самом низшем уровне в иерархии. И я пожелаю всем людям в органах этой власти терпения, надежды, понимания со стороны всех окружающих и помощи. А как добиться, чтобы нас понимали, когда ничего не работает? Это очень сложно! Надо становиться не сырьевым придатком, а быть страной с развитой промышленностью, сельским хозяйством. Думаю, наш народ еще прозреет и, надеюсь, начнут бурлить стройки как раньше, будет единство и дружба, границы будут защищены.
Беседовала Анастасия Алыпова