Почему российские крестьяне не могут сегодня сами обработать огромные территории земли и их вдруг стало выгодно сдать в аренду китайцам по 250 рублей за гектар? Информация о возможности такого шага стала самой обсуждаемой в течение последних недель не только в забайкальском информационном пространстве, но и в общероссийском.

Некоторые эксперты выразили мнение о том, что России это выгодно, так как на территории Забайкалья слишком мало людей, которые могут возделывать эту землю, а сама пашня сократилась. Не мешало бы, конечно, разного рода знатокам вспомнить, что государственная политика в 90-е годы способствовала погибели сельского хозяйства в регионах, сокращению населения ввиду падения уровня жизни и выталкиванию на задворки экономической жизни сельхозпредприятий. Как раз о выживании одного такого хозяйства, вы, уважаемые читатели, узнаете в интервью Анастасии АЛЫПОВОЙ с главным бухгалтером СХА «Митрофаново» Натальей ЩЕТИНИНОЙ.

Корр.: Расскажите, какая основная деятельность у артели сейчас? Сколько человек на Вашем предприятии работает, чем они занимаются?
Н.Щ.: Основное занятие артели — это выращивание зерновых и картофеля, побочное — содержание фермы в совхозе ДорУРСе, дойного стада, реализация молока и мяса. Ни парников, ни теплиц у нас нет. Работают 18 человек: руководитель, бухгалтер, завфермой, инженер трудится сейчас как шофер, доярки, скотники, два тракториста, завскладом. Конечно, у нас есть потребность в кадрах, но из-за низкой заработной платы к нам не пойдут работать. Долги по зарплате, бывает, гасим натуроплатой. На ферме зарплата — 4500-5000 рублей, а тут у нас и на полях — 1500 рублей, плюс даем зерно в конце года. Работают трое пенсионеров, на ферме в основном молодежь.
Корр.: Какое поголовье скота в Вашем распоряжении?
Н.Щ.: На сегодняшний день всего 60 голов: 7 лошадей, 20 дойных коров, остальные — молодняк. На ферме есть прирост: в 2012 — было всего 42 головы КРС, из них дойных — 19 коров. На начало этого года было 22 дойных коровы, но одна потерялась, вторая пошла по выбраковке на забой. В 2012 году нам из Холбона передали быка-производителя, он прожил всего месяц. Сначала был на карантине, а потом его во дворе фермы подстрелил кто-то, хотя там в ночь был скотник. Никто не соглашается на отшибе сторожить. Люди с ружьями приезжают, ну кто там согласится рисковать жизнью? Поэтому ночью дежурят специалисты. Днем стадо находится с пастухом.
Нам досталось после расформирования муниципальной конюшни шесть племенных лошадей, одна ожеребилась. Заниматься разведением племенных животных сложно, у нас нет возможности позволить себе специалиста. Пока сдали их в богомягковскую артель на хранение, за ними смотрят. В сельском хозяйстве-то их особо не используешь. На них можно детей катать, наверное, они беговые, но нужен специалист. Никакого дохода от них, одни расходы.
Корр.: Поговорим об объемах того, что производите? Сколько молока дает стадо?
Н.Щ.: По сравнению с прошлым годом, коровы нынче сильно сбавили: в мае 2015 года — 2 тонны молока, а в прошлом году — 5 тонн было надоено. В прошлом году трава хуже была. Затраты на стадо большие, и оно себя не окупает: 420 тысяч без учета горючего. В такую сумму нам обошлись ветуслуги, анализы молока, списанное молоко и прочее. Реализовано было на 530 тысяч, но полученная разница расходится на различные нужды и, прежде всего, на выплаты в Пенсионный фонд и соцстрах, притом что зарплата совсем мизерная. Вызов ветврача в мае — 713 рублей, работа врача — 510 рублей, препарат — 264 рубля, второй препарат — 546 рублей. В прошлом году обработка фермы обошлась в 19 тысяч, минут 15 побрызгали нашим же препаратом — и все. Конечно, это очень дорого для нас. Топливо купить договариваемся за ту же растениеводческую продукцию — зерно или картофель.
Корр.: Куда и по каким ценам реализуете молоко?
Н.Щ.: В бюджетные учреждения и населению города Шилки, нашим работникам. Цена у нас стабильная, сейчас 40 рублей за литр. Бюджетные учреждения берут понемногу: «Родничок» в январе — 58 литров, в марте — 78 литров, «Звездочка» — 85 литров, «Пчелка» — 109 литров и 137 литров, «Ласточка» больше всех: в январе — 263 литра, в феврале — 539 литров, в марте — 547 литров. Возили даже как-то и в Холбонскую больницу, а Шилкинская ЦРБ отказалась, кипятить не хотят, покупают в коробках. Конечно, можно было излишки молока сдавать, но тут нет приемщиков. Сегодня, например, не смогли реализовать 1,5 фляги молока, это почти 40 литров. Я бы и сама сдала молоко, у меня пять дойных коров в личном хозяйстве. Но никто не предлагает сейчас, а раньше предлагали по 11 рублей. Но это дешево! Они же продают потом в три раза дороже.
Кстати, мясо раза 2-3 реализовывали также в детсады, объемы производства небольшие, так что устраивает и такой спрос.
Корр.: Могли бы позволить себе увеличить штат животноводов? Не было идеи вовсе отказаться от фермы?
Н.Щ.: Была, особенно когда доярок совсем нет, одна заведующая. Двадцать коров подоить — это очень трудно, вручную тем более. На ферме основная проблема — кадровая, доярки часто увольняются. Сейчас уже полгода стабильный штат, доярки не меняются, телятник с сентября прошлого года трудится, скотник есть, а иначе вообще трудно. Нужен хотя бы еще один скотник, но желающих пока нет. Те, кто сейчас работают, стараются, потому что у них совсем нет других доходов. Мы их поддерживаем натурпродуктами: картофелем, молоком, мясом, авансируем понемногу, но этого, конечно, мало.
Корр.: Какая площадь засеяна под зерно и картофель? Раньше ведь Вы выращивали капусту и морковь?
Н.Щ.: От этих овощей мы отказались, невыгодно: обрабатывать некому, солярки на такие площади не хватает, «химия» очень дорогая. Плюс воровство урожая и бродячий скот на полях.
Запланировано было в этом году под зерновые 180 га, под картофель — 10 га, под многолетние травы — 30 га, под однолетние — 8 га. Посеяли: 140 га пшеницы, 36 га ржи, 50 га овса, 11 га картофеля и 33 га — многолетки. Вспахано 50 га старопахотных земель, плюс естественный сенокос — 150 га. Пшеницы побольше посеяли. В прошлом году списали больше 50%: свыше 100 га многолетних трав, все сгорело.
Корр.: Сейчас посевная закончилась? Какие проблемы возникают в посевную?
Н.Щ.: Нет, еще будем однолетку сеять. Многолетка под вопросом. Вообще посевная проходит со сложностями, дизтопливо дорогое, денег не хватает. Берем у частных лиц, потому что выходит дешевле, чем на заправке, где цена под 40 рублей. Иначе мы бы и половину не посеяли по той цене, которая сейчас на заправках. Нам на посевную нужно 6 тонн дизтоплива, а в течение месяца субсидии приходят частями. На химпрепараты для обработки полей свыше 120 тысяч рублей потратили. Нас спрашивают: «Почему технику не приобретаете новую, вы за год получили миллион с лишним субсидий?» Большой суммой — в 150 тысяч — субсидия пришла один раз. А что на них купишь? Тут только долги отдашь, работникам что-то.
Отказались выращивать капусту, потому что невыгодно, нет людей, чтобы ухаживать, парники закладывать. Навоз завозить, пленку приобретать — это дорого, затраты не окупаются. В последний раз когда садили, урожай сгнил в овощехранилище. Мы не могли реализовать, рынка сбыта не было.
Корр.: Почему нет рынка сбыта? Покупают же люди китайские овощи, а почему бы митрофановские не брать?
Н.Щ.: Не знаю, не берут. Вот сейчас Детский дом приехал договариваться насчет картошки, 30 рублей для них дорого. В магазине китайская — 47 рублей. Всем хочется подешевле и получше. Бывает, население приезжает сюда, берут и по 30 рублей. Картофель по этой цене закупают детские сады, лицей, из Детского дома узнавали на посевную. Крупные организации, такие как больница или тот же Детский дом, осуществляют закупки через тендеры, мы выставляли свое предложение, заявки, но никто не заинтересовался. И сами на рынок картофель вывозим, нынче его практически не было, урожай плохой был. Приезжают с Севера закупщики, уже года два. Спрос есть, цена не устраивает, просят по 15-17 рублей, нам-то невыгодно. Хотя опять же им надо 10-15 тонн, а у нас нынче и объемов таких нет.
Зерно реализуем населению местному, в Шилку и Первомайский, в Казаново.
Корр.: Как Вы думаете, почему Вам трудно конкурировать с китайскими производителями овощей, хотя в Шилке рынок сбыта неплохой, зарплаты выше, чем у Вас?
Н.Щ.: Может, потому, что мы не стоим на рынке, не торгуем каждый день. Молоко реализуем, и по дворам даже, там бабушки берут. Иногда также и картошку заказывают. Мы предлагали свою картошку в магазины, все отказываются — дорого, хотя тогда цена у нас была 25 рублей за килограмм. А уже в то время продавали по 35 рублей. Китайская она у них или у частников берут, не знаю, но как они решают вопрос с СЭС? У нас-то ведь есть сертификат, протокол лабораторный.
Корр.: А семенами какими обеспечиваетесь? Есть ли в артели агрономы?
Н.Щ.: Два раза из Иркутска привозили два сорта картофеля, нынче из Читы привезли. Сейчас она, конечно, выродилась: не первой, не второй репродукции, она уже не элита. Если будет в будущем финансирование, может, что-то приобретем хорошее. Элитные семена дают хороший урожай даже в третьей репродукции. По прошлому году один такой сорт был лучше всех. На закупку семенного элитного картофеля уходит 35 рублей за килограмм, 10 га засеять — это 30 тонн картофеля.
Пшеницу нынче думали обновить, но дороговато выходит: где 11 рублей, где 17 рублей за кило. А ушло на 140 га 38 тонн пшеницы. Агронома нет, семенная инспекция нас контролирует, дает предписания, чем обрабатывать. Засуха, в основном, проблемы создает.
Корр.: Какими финансовыми средствами обладает артель: дотации, субсидии? Чувствуется ли напряженность с выплатой средств?
Н.Щ.: Да, чувствуется, в такое время в прошлом году около 400 тысяч субсидии мы уже имели. Выделялось на растениеводство 1136 тысяч рублей: 80 тысяч давал городской бюджет, краевой — 714 тысяч, федеральный — 342 тысячи на посевную и уборочную. В этом году субсидирование меньше, ждем сейчас на картофель. Если бы давали пораньше на то же дизтопливо, а то нынче пришлось приостанавливать посев овса в мае, потом деньги подошли, мы закупили.
Кроме того, у нас сохраняются большие долги: перед работниками 234 тысячи рублей, перед районным бюджетом по реструктуризации свыше 300 тысяч и в федеральный бюджет с рассрочкой в три года также по реструктуризации.
Корр.: Получается, прибыли на Вашем предприятии вообще нет?
Н.Щ.: Баланс за 2014 год был с прибылью за счет субсидий. Сейчас за 1 квартал баланс отрицательный. Затраты большие плюс списание ста гектаров многолетних трав. Не знаю, как дальше существовать будем.
Корр.: Кредиты Вам, естественно, не дают?
Н. Щ.: Нам в них отказывают, так как фактически в наличии у артели ничего нет. Только дойное стадо да лошади, а еще устаревшие машины.
Корр.: Какие производственные силы, технические средства у Вас есть?
Н.Щ.: Фактически имущества у нас нет в собственности, его нужно оформлять через суд, но нет средств на эти затраты. Когда ликвидировали совхоз, передали имущество в СПК, а последний в свою очередь — нам. При этом не в одном случае передачи не были сделаны документы на собственность. В регистрационной палате нам сказали, что только через суд можно оформить. Мы занимаем административное здание, гаражи, склады, картофелехранилище. Из техники осталось четыре трактора МТЗ, два Т-150, два комбайна, два-три тракторных прицепа, машину ГАЗ-53 собрали, УАЗик передали от конюшни. Технику ремонтируем, но хотелось бы улучшения, обновления машинного парка. Нам говорят, обновляйтесь, но тот же пресс-подборщик для сена 500 тысяч стоит, трактор без навесных и комлектующих — свыше миллиона. В прошлом году на МТФ приобрели доильный аппарат, но там реконструкцию надо производить, потому что помещение не предназначено для доильного аппарата. Затраты произвели, а теперь аппарат стоит. Нужен хотя бы частичный ремонт фермы, канавы рушатся, крыша протекает, здание старое.
Корр.: Вы пытались входить в программы господдержки сельхозтоваропроизводителей, особенно сейчас в рамках импортозамещения?
Н.Щ.: На субсидирование по развитию старопахотных земель подаем заявки. Мы как-то оросительную систему ремонтировали, миллионы затратили, но это было все впустую, мне кажется. Работать там невозможно, канавы все заросли, работа проводилась, отсыпалась защитная дамба. Насосную станцию дали, но она не предназначена для наших оросительных систем.
Корр.: Чего Вам сегодня не хватает для нормальной работы, чтобы хоть ту же зарплату поднять?
Н.Щ.: Мы бы рады зарплату повысить, но нас сразу задавят пенсионные и страховые отчисления. Даже сейчас за 1,5 месяца 29 тысяч надо заплатить в Пенсионный фонд только, выросло медицинское страхование. Про свет и отопление я вообще молчу, «Коммунальнику» должны, за электроэнергию вроде рассчитались. В суд подала прокуратура, что мы не отчитались в центре занятости, что нам не нужны работники. Первым делом отчеты и забываешь отправить эту бумагу. Отчетность большая, а из реальной помощи только субсидии.
Корр.: Вы понимаете, что у Вас рентабельности нет, и, тем не менее, почему Вы продолжаете держаться за эту землю?
Н.Щ.: Потому что люди, которые работают у нас, рассчитывают на помощь артели: где сено скосить, огороды вспахать — помощь в личном хозяйстве, ведь все на подсобном выживают. Раньше были дотации государства постоянные, а совхоз все равно был убыточным. Технику поставляло государство, были программы. И сейчас самая крупная субсидия — федеральная.
Мы то, что вырастили — продали, то и получили. Солярка, рабочая сила и специалисты, полив, техника — это все затраты. Пытаемся находить общий язык с потребителем, хоть и говорят, что у нас цены высокие. Так они сейчас на все высокие. И как нам выживать?

Фото из архива СХА «Митрофаново».