Нина Николаевна Номоконова — труженик тыла, мать-героиня. Ей исполняется 95 лет. Сколько тягот жизни пришлось пережить женщине. Дальше вспоминает сама Нина Николаевна:

— Родилась я 5 апреля 1930 года в селе Номоконово. 21 апреля крестили и в паспорте записали так. Но я всегда отмечаю пятого. 14 лет мне было, когда я окончила школу. Школа была четыре класса. Отца забрали на фронт, а я с матерью была. Потом пошла на ферму доить коров. Я небольшая была, приняла группу коров. Проработала там 6 лет. Нас было 12 доярок. Те были взрослые женщины, девчонки взрослые, у них коров имелось по 15-17, а у меня как самой младшей их 12 было. Всяко приходилось в войну. Сначала у нас запасы были — и мука, и зерно. Года два сильно не голодовали. Потом была засуха. Не было ни снега, ни дождя. Были года неурожайные, даже картошка не родилась. И мы голодовали. Выжили только пропастиной, ели пропастину да мангыр. На ферме заваливались от голода коровы, телята и их невозможно было поднять, их докалывали и раздавали мясо работникам.
Где возле речки немного сырость была, гешун рос, его рвали и ели. Мужчин всех забрали на войну. И через два года девчонок, кому было 18, 19, 20 лет, тоже забрали на войну. Одна молодёжь, старики да женщины остались. Работали, выучили своих и колхозных бычков, работали на быках. Пашни пахали. Спичек не было, мыла не было. Вместо спичек: ходили в «Унгаду» — там торф горел, наберешь торф в ведро и коровий навоз положишь, он горит. А стирали как: из печки пепел выгребешь, водой зальешь, вот этим настоем стирали. И мылись этой водичкой из-под пепла тоже. Вода не мыльная была, а мягкая. Одежда отмывалась хорошо. Некоторых людей вша задавливала.
Близко не разрешали лес пилить. Женщины, старики, которые остались, ходили с санями. У кого саней нет, они берёзу спилят и волоком таскали на верёвках. Спасибо, что старички живы были: то топор подточат, то пилу. Коровы все заваливались, их после двух годов и не доили, доить нечего было, сена не было. Всех собирали: и учеников, и женщин, и стариков, шли в лес, заготавливали веники из веток берез и сушили на вышках фермы и домов. Этим кормили скот. Из 100 их половина осталась, пропали все.
Отец был партизаном и ту войну всю прошел. И мне говорил: «Нина, никогда не забывай, что я был партизаном». И прочитал стих: «На опушке леса старый дуб стоит, а под этим дубом партизан лежит. Он лежит, не дышит и как будто спит, золотые кудри ветер шевелит. Мать его растила, но не сберегла. 19 пуль пробило мимо левого плеча, а двадцатая злодейка прямо в грудь ему вошла. Покачал он головою и сказал: «Прощай, страна; прощай, мама; прощай, папа; прощай, родная сестра». С Великой Отечественной войны отец пришёл на костылях, прожил 71 год.
Нас было трое у родителей: старшая сестра, я и младший брат. Брат окончил 10 классов, пошёл в армию, служил в Китае. У китайцев была война с Кореей. Брат был радистом на самолёте, его ранили. Тогда было очень строго, девять месяцев не было никакого письма, потом приехал. Долго не прожил, ранен был в легкие. 50-ти лет ему не было.
После войны тоже тяжело было. Работникам давали суповую ложку муки, на воде заварушку сварим и попьём. Некоторые заваливались, ходить не могли — сил не было. А после войны пошли дожди. И откуда-то привезли пшеницу, гречиху и овёс. Откуда-то коней пригнали, трактора дали. Девчонок отправили учиться на трактор, а потом и работать на них стали девчонки. Мужчин не было. Раненые пришли — и то они, кто без ноги, кто без руки. Они долго и не жили. Школа работала, было 4 класса. Учителя у нас были такие: которая 8 классов окончит девчонка, та учителем и работает.
Председателем сельсовета была бабушка, ее звали Акулина Митрофановна. Она была старушка грамотная, всю войну проработала председателем, хотя много лет ей было. Два сына у нее ушли на фронт и оба погибли. Собирала старух, женщин и молодых девчонок. Колхозную шерсть шиньгали, пряли, вязали с двумя пальцами варежки, носки. Потом выстирают, высушат, и бабушка всё собирала в посылки, и на фронт отправляли. Она читала стихотворение: «Получил командир батареи эти варежки — пуховики, они нежно и ласково грели от пожатия женской руки. Командир эти варежки носит, раздает все солдатам своим. Белым инеем покрывает, а тепло не выходит из них. Эти варежки — пуховики, они нежно и ласково грели от пожатия женской руки».
Трудилась я в колхозе на разной работе: и на стрижке овец, и на току, сеялки крутила. И в Первомайский ездила, в шахте работала. В школе проработала ночной няней 14 лет.
Молодой девчонкой Нина Николаевна любила ходить в клуб на танцы. А будущий супруг Николай Дмитриевич был заядлым гармонистом. Год с лишним они дружили. Вскоре Николая призвали в армию. Через пару лет он пришёл на побывку, тут и справили вечеринку. Дождалась Нина со службы своего супруга. Он устроился в Забайкальский ГОК в п. Первомайском. Но с жильём было туговато и через четыре года пришлось переехать в Номоконово. Колхоз выделил дом. Николай стал работать на машине, а Нина Николаевна сидела с двумя малолетними детьми дома. 10 детей появилось на свет, четверо из них — двойняшки. Чтобы прокормить такую большую семью, они держали крепкое подсобное хозяйство: коров, овец, свиней, птицу. Садили большой огород.
После того как Нина Николаевна схоронила троих сыновей, она ослабла на ноги. Передвигается с большим трудом. Жила много лет одна. Но дети и внуки приходили, приезжали и всегда помогали. А сейчас дочь вышла на пенсию и приехала к матери, чтобы мама на старости лет пожила в уходе и спокойствии.
Администрация сельского
поселения «Номоконовское»

Фото предоставила администрация СП «Номоконовское»