Пока жители сел, поселков и Шилки переживали за сохранность урожая картофеля, который могли погубить проливные августовско-сентябрьские дожди, в крестьянско-фермерских хозяйствах с еще большей озабоченностью смотрели на погоду за окном.
Сотни и тысячи гектаров посеянного зерна, которое, не в пример прошлого года, уродилось довольно хорошо, невозможно убрать с сырой земли и при постоянной влаге. Труд в таком случае грозит обернуться потерями. С какими еще сложностями сталкиваются те, кто сегодня возделывает бескрайние поля, мы узнали в КФХ Артема Посёлкина, который ведет свою деятельность на землях сельского поселения «Новоберезовское».
В полузабытом селе Островки рядом с федеральной трассой «Амур» послеобеденная тишина. Серые тучи и желтеющие поля, покосившиеся местами заборы и заброшки частных домов и общественных мест создают мрачное впечатление. По разбитой ямами дороге приближаемся к некогда колхозным строениям. Ранее здесь уже было многое растащено и разграблено. Сегодня шумят машины, работают два зерноочистительных комплекса (ЗАВы), наследие советского сельскохозяйственного производства. С виду эти ветхие от времени строения напоминают «избушки на курьих ножках», но внутри благодаря труженикам, семье Посёлкиных, кипит жизнь! Мастера на все руки, они перебрали все механизмы и агрегаты, поставили новые, чтобы обрабатывать зерно. Сегодня сюда, на дармовое угощение, слетаются немногочисленные голуби и воробьи. Работающий в КФХ сына глава семейства Посёлкиных Борис Александрович говорит, что это чуть ли не единственное место среди сел, где обитают эти птицы.
Поднимаемся по шаткой лестнице ЗАВа, в которой стоит шум агрегатов. Зерно чистится и сушится под грохот механизмов, весело скачут яркие бусинки пшеницы. Отсортированные злаки ссыпаются в грузовик, а оттуда сгружаются в зернохранилище. Горы готового зерна под потолок наполнили помещения, урожайность в этом году хорошая — 27 ц на га. А гектаров в хозяйстве 700, в том числе 505 га пшеницы и 195 га овса. Вторую жизнь постройкам советской эпохи в эти годы дали фермеры, которые не могут без сельскохозяйственного труда. Хотя и руки у них порой готовы опуститься. И не только погода, то засушливая, то дождливая, тому виной.
— Зерна нынче много, но главное, его еще сохранить и реализовать. Продаем его на корм скоту, а спрос у местного населения небольшой. Многие перестают не то, что скотину, а кур держать. Особенно в селах, только и держат, что старушки. Ну и они из-за возраста уже отказываются. У них пенсии маленькие, пока держат, я им порой так даю зерно, — глядя на результат своего труда, говорит Борис Посёлкин. — Цену нынче мы поставили 20 рублей за кг, но для нас даже эта цена низкая. Семена закупали по 30 с лишним рублей, а элита и все 70 стоит. Мы брали первой репродукции.
Мы выезжаем в поля, где под тяжелыми тучами ожидает техника. Борису Александровичу с сыновьями Артёмом и Сергеем приходится поспевать везде: и косить сено для скота, грузить и возить рулоны, и молотить пшеницу и овес. Нанятые из местных работники ушли в очередной загул, бросив на полях не только технику, но и личные вещи. На ферму, где держат коров, коней и свиней, тоже требуются пастух и скотник. Сейчас одного работника возят аж из Галкино. Мужикам в поле — и сигареты, и продукты за счет работодателя — это, не считая зарплаты. А все равно не держатся работники, молодые парни пьют месяцами, сердится Посёлкин-старший, увидев брошенный китайский трактор размером чуть больше квадроцикла, стоящий немалых денег.
— В этом году пресс взяли один и новый «Беларус-82». Трактор 250 моточасов наработал и побежал. Он, наверное, из Китая идет, а только значок, что он белорусский. Покупаем через «Читаглавснаб». Да вот субсидию на возврат части стоимости что-то не дают. До этого мы брали за 9 млн комбайн и отдельно жатку за 1 млн, доставка их обошлась в 900 тысяч. На них оформляли займ в Чите в фонде поддержки. Хорошо, там хоть можно дешевле взять займ, чем в банках. Два колеса резины на «Беларус» стоят 280 тысяч. Как дальше-то работать? Кадров нет, работаем в основном втроем с сыновьями. Это крах, наверное, — рассуждает фермер, который встает в 6 утра, а ложится далеко за полночь.
Он рассказывает, что в селах не хотят пасти коров, а они заходят на возделанные братьями Посёлкиными поля. Да и у остальных, кто заготавливает сено, дербанят стога. Пастух за 3000 рублей в день пасти не желает, сетует собеседник.
«Это «детские» так испортили людей», — уверен он. Что уж и говорить, если некоторые жители сёл не садят огороды.
Лён, кукуруза, подсолнечник — все могут вырастить в хозяйствах Посёлкиных. Убрать некому, благородный труд идет едва ли не вхолостую. Благодаря тому, что у фермеров есть свой скот, они могут часть зерна или других культур использовать для собственных нужд. Реализуя мясо, выправляют свои экономические показатели. Затраты на посевную увеличиваются едва ли не два раза за сезон, особенно заметен рост стоимости топлива. Дизельное топливо почти по 100 рублей за литр. Прибавить сюда химобработку, запчасти, которые летят, словно «сырые». Забот столько, что отсюда и нет желающих сеять. Останутся ли те, кто выращивает сегодня зерно, в этой отрасли?
— На зерновой терминал в Забайкальск возить зерно с нынешними ценами на топливо для нас будет убыточно. Полностью сельское хозяйство на развал идет. Скот нынче будем прибирать, ухаживать за ним некому, я не могу разорваться. Еще пять лет, только в книжках будем видеть поросят, куриц или скот. Люди из деревень уезжают, надежды нет на появление кадров, — снова возвращается к болезненной теме Борис Посёлкин. — Если работать, жить можно. Мы же помимо зарплаты еще и технику даем, можно домой заготовить сено, зерно взять. Но не надо мужикам. А теперь местами земли артельщики берут, добывают золото. Возле Новоберезовки земель свободных нет, там сенокосы.
Реализация животных с фермы идет точно так же, как и везде: сдают приезжим на мясо живым весом. Их закупочные цены более привлекательны для фермеров, нежели на площадках мясокомбинатов. Сейчас живым весом надо платить минимум 250 рублей за кг, считает фермер. На мясокомбинатах берут дешевле, а в городе стоимость говядины вырастает уже до 900 рублей за килограмм.
Борис Александрович садится за руль современного комбайна с завода «Ростсельмаш», к качеству которого у опытного растениевода есть вопросы, и проходит кромку поля с пшеничным колосом. Обмолотив зерно, ссыпает его в КамАЗ, на котором приехал глава КФХ Артём Посёлкин. Вся работа занимает не более 10 минут, и более половины борта заполняется злаками. Позже их проверят на влажность, и прибор покажет, что она повышена. Убирать такую пшеницу чревато, она может «загореть». Поэтому и ждут селяне просвета в небе, солнечных дней, когда земля и взращенный колос подсохнут до нужных кондиций.
— Погода подводит, две недели простояли. Опаздываем, конечно. Главное, чтобы снег не выпал, — Артем Посёлкин немногословен, а лицо его выглядит озадаченным.
На мои вопросы о том, какие планы в перспективе и разошлись ли его представления с начала работы в 2010 году с реальной картиной 2025 года, фермер ответил так:
— В основном работа ради работы получается. Мы изначально вообще купили ферму, а потом уже начали сеять. Но настроение позитивное, трудиться все равно надо.
На парах стоит в ожидании ремонта «Кировец», Артем и Сергей Посёлкины сами ремонтируют их. Техника, востребованная на селе, сейчас имеется в основном только у них. Рядом прессует солому еще один фермер Баясхалан Даширинчинов, в недавнем прошлом он начинал разводить племенной скот и держал овец. Сегодня он сам за рулем трактора, поскольку точно также не имеет работников, приходится вкалывать самому, в том числе пасти скот.
— У меня сейчас 100 голов на ферме. Денег много надо на технику. А самое драгоценное — человеческая сила. Сейчас почти что один работаю, людей нет. В Могойтуе люди держатся за животину, работают, я оттуда и привозил работников, — говорит Баясхалан, уроженец Могойтуйского района, который взял в аренду землю в Верхнехилинском поселении.
В завершение нашей поездки Борис Посёлкин сетует на состояние сельских дорог и отсутствие подходящих съездов для сельхозтехники, переходов для скота на трассе. Все проблемы, которые подмечает сельский труженик в жизни на родной земле, сравнивая прошлое и настоящее положение дел, вызваны его тревогой о будущем этих территорий. Кем еще лет через 5-10 будут населены эти земли, на которых сейчас создает производство лишь пара-тройка человек? И нужны ли в принципе результаты крестьянского труда стране?
В отделе развития сельского хозяйства нам сообщили,
каким образом аграриям можно расширить рынок сбыта,
чтобы развиваться дальше
— Для того чтобы поставлять зерно на экспорт, у хозяйства есть всё, не хватает разве что работников. Нужно отметить, что экспортируемое зерно в обязательном порядке проверяется на соответствие требованиям стран-импортеров в аккредитованных лабораториях, в частности, в лабораториях Центра оценки качества зерна, который подчиняется Россельхознадзору.
Для поставки зерна на экспорт в Китай необходимо подготовить документы, пройти процедуру таможенного оформления, соблюдать требования к качеству и упаковке продукции, а также организовать логистику. Важно обеспечить соответствие документации требованиям как российской, так и китайской стороны.
Экспортируемая продукция должна соответствовать фитосанитарным требованиям КНР и не содержать вредных организмов, имеющих карантинное значение для Китая. Для этого сельхозпредприятия в течение года должны:
• провести фитосанитарное обследование семенного материала;
• обследовать посевы зерновых культур в стадии вегетации;
• обследовать зерносклады и зернохранилища;
• провести мониторинг вредителей зерна рода Трогодерма (Trogoderma) с использованием феромонных ловушек;
• выполнить профилактическое карантинное фитосанитарное обеззараживание мест хранения зерна.
Реализация зерна также возможна в Забайкальском крае и за его пределами на любые оптовые базы, хлебозаводы и т.п. Все поставки и продажи регистрируются через систему ФГИС «Зерно», в которой хозяйство зарегистрировано и успешно работает. По всем интересующим вопросам можно обращаться в Министерство сельского хозяйства Забайкальского края.
Анастасия Алыпова
Фото: Анастасия Алыпова / «Шилкинская правда»