Вспоминает Галина Афанасьевна Макарова 1924 г. р., офицер запаса, уроженка г. Читы. Сейчас проживает в п. Первомайском.

— Мне исполнилось семнадцать лет, как началась война. Я в это время жила в п. Холбоне. Был жаркий солнечный день, на поляне, возле ручья, мы играли в волейбол. И вдруг по репродуктору объявляют: началась война. В этот день у нас в поселке шел документальный фильм «Линия Маннергейма». После фильма я вижу, что у всего поселка стали отбирать приемники.
В мае 1942 года меня призвали в армию по комсомольской путевке. Окончив в Чите курсы связистов, работала на почте. В 1943 году меня направили на офицерские курсы в Москву. До Москвы ехали очень долго вместе с четырьмя девочками из Читинской области. Нижнеудинск. Длительная остановка. Перед поездом большая площадка, из-под неё выползают беспризорные дети, голодные и худые. Была среди них маленькая девочка, она и сейчас у меня перед глазами стоит. Худенькая, грязная и в рваной одежонке, которую сложно назвать одеждой. Подходит и тянет ручонки к нам, просит еды, а у нас-то у самих ничего не было.
Слезы застили глаза Галины Афанасьевны. В этот момент она перестала говорить. Затем собралась и продолжила повествование:
— С нами ехал один контуженый офицер. Он подобрал одну девочку и говорит: «Я ее удочерю». Этот офицер от контузии плохо слышал и не мог говорить. Но почувствовав в себе силу и инстинкт отца, он заговорил.
Поезд прибыл в Москву, выйдя из вагона мы с подружками неожиданно расхохотались. Все в мраморе, вид самой Москвы нам внушал столько оптимизма, надежды и радости, что счастье переполняло и лилось из нас. Училище младших офицеров встретило нас порядком и чистотой, полы были устелены коврами. По окончании училища мне было присвоено звание младшего лейтенанта.
Очень тяжело женщинам на войне: трудно служить и, имея женские проблемы, сложно скрывать их. Служила я в связи секретного отдела. Приходилось вести дело на снегу, на морозе, среди немецких трупов, перешагивая через них.
Через Киев попала я в Брест. Брест встретил нас столовой и обилием хлеба на столах. От вида такого количества хлеба мы опять расхохотались. Его вид внушал веру, что всё будет хорошо.
Работать приходилось сутками, засыпали на ходу прямо во время работы.
Однажды вечером наш батальон вошел в Берлин. Развалины пожарищ окружали нас со всех сторон. Выходит, помню, немец из развалин и кричит: «Я — Тельмане, нихт фашист!»
Мы в Берлине, это была уже Победа. Стали давать материал на пошив одежды, чтобы приводить в порядок форму. У меня появились платья.
Наконец, объявили: «Война окончена! Победа!»
И вновь у Галины Афанасьевны глаза наполнились влагой. Прерывистое дыхание преградило путь голосу. На этом воспоминания окончились.
Галина Афанасьевна доброжелательной улыбкой проводила нас, подарив нам по небольшой, шоколадке. В таких жестах щедрости весь наш российский народ-победитель с широкой и открытой душой, умением быть благодарным.
Было немного стыдно: у нас-то ума не хватило прихватить гостинец.
Сколько в людях осталось добра
В рамках жизни, чувства!
Закаляет души беда,
И становится беда послушна.
Пронесла Галина ее,
Показала нашему сердцу.
И пустила беда слезу,
И взмолилась, увидев солнце.
Подготовил В. Исупов
п. Первомайский