Когда началась война, мне было пять лет. Моя мать Александра Романовна работала в колхозе «Первое мая», что находился в родном селе Кокуй-Комогорцево. Работу выполняла разную.

Отец мой Петр Кириллович был репрессирован в 1938 году. 16 марта 1938 года его приговорили к высшей мере наказания — расстрелу. Реабилитирован был 20 августа 1958 года.
моя мама в 28 лет осталась вдовой с четырьмя детьми на руках. Старшей сестре Пелагее было в ту пору семь лет, средней Тамаре — четыре, мне — два года, младшая Валентина родилась 8 августа 1938 года.
На защиту нашего Отечества были призваны все мужчины призывного возраста. В селе остались старики, женщины и дети. Все тяжести труда легли на женские плечи и на детей, которые могли выполнять посильную работу.
наша мама работала от темна до темна. Мы, младшие ребятишки, оставались на попечении старшей сестры. И вот она однажды, поставив большой самовар для кипячения, не открыла заслонку то ли по недосмотру, то ли по незнанию и ушла на пионерский сбор. Мы, младшие, оставшиеся дома, надышались угарным газом. Были на волоске от смерти.
… После страшного оцепенения я открываю глаза с ощущением радости бытия. Уже маячил мглистый свет. Полумрак нашей избушки. Размеренный ритм часов с гирей ведет отсчет времени.
Время, время… Далекое, прошедшее, веселое, грустное, дорогое, незабываемое детство… И, прежде всего, конечно, мама. Я постоянно вижу ее родные глаза, в которых и боль, и тревога, и радость. Я ощущаю теплоту ее мозолистых рук, которыми она нежно прижимает меня к своей груди. Меня, несмышленыша, чуть не умершего от угара. Я чувствую жаркое прерывистое дыхание матери и счастливо улыбаюсь.
Будучи уже взрослым мужчиной, я посвящал своей бесконечно радушной, заботливой, умнейшей маме теплые стихи.
От снежных бурь убереги,
От всех штормов и сильных ливней.
Не потому, что я бессильный,
А утвердиться помоги.
Укрой от жизненных невзгод
Своими теплыми крылами.
Пусть лучезарный небосвод
Весенним пологом плывет,
Как в детстве, медленно над нами!
…Село наше расположено как во впадине, окаймленное горами-сопками со всех сторон. Ближайшая к селу сопка называется Троица. Под ней в былые добрые времена были распаханы обширные поля, на которых выращивали пшеницу, рожь, гречиху, овес. В военные и послевоенные годы с едой было ох, как плохо. Приходилось собирать крапиву, луковицы саранки, кислицу, мангыр. Всё это обрабатывалось, варили супы. Ходили по полям, собирали колоски, ургананачали — разоряли мышиные норы, забирали их припасы. Если посчастливится, можно было в этих норах найти и зерно. На картофельных полях собирали мерзлую картошку. Изготовливали ландарики — лепешки из этой картошки, испеченные прямо на плите. Набивали свое нутро чем попало, лишь бы выжить.
…Все эти грустные воспоминания в сегодняшнее сытое время рождают жизнеутверждающие мысли. Одно из своих последних стихотворений я заканчиваю так:
…Я рад, что хлеб есть на столе,
Что на столе лежат блины,
Я рад — живем мы без войны!
А внуки сыты и одеты…
А мы — войны суровой дети.
Н. Лисичников
г. Шилка