Давно стихла былая слава поселка городского типа Первомайского, некогда развитого за счет атомной промышленности.

Теперь новости о нем всплывают лишь в связи с очередной перепродажей последнего имущества ЗабГОКа, происшествиями и другими проблемами социально-экономического характера. Поселок еще три года назад был включен в программу моногородов, по которой мог бы рассчитывать на поддержку в выстраивании жизни на новых основаниях. С тех пор никаких серьезных шагов в улучшении экономического положения Первомайского сделано не было. Краевое руководство смогло лишь отчасти помочь поселку, поддерживая в нем проекты по реконструкции былых коммунальных объектов. А также советовало гражданам не жаловаться, так как: «в 2014 году общий объём финансирования составил 443,7 миллиона рублей — больше, чем для других поселений».
Вот уже три года, как Первомайский возглавляет Игорь Анатольевич Номоконов, в прошлом бизнесмен. Попытки организовать с ним интервью у меня и моего коллеги за эти годы не увенчались успехом: мэру каждый раз было некогда принимать прессу. С одной стороны, понять его можно, не самое легкое, если не сказать хуже, бремя ему досталось нести: первомайцы ропщут, уезжают на вахты, а то и вовсе мигрируют, производство чего-либо на фоне обломков атомного гиганта создать нереально. Однако бежать от действительности смысла тоже нет, нужно находить в себе силы отвечать на вопросы времени, тем более, если касаются они возможных сценариев развития и жизни вверенной тебе территории. Услышав заверения от Игоря Номоконова, что «ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра меня не будет», решено было пообщаться с самими жителями поселка, узнать из первых уст, чем живут легендарные первомайцы, не видевшие практически двадцать лет перспектив для своей малой родины.
Так уж вышло, что в Первомайском машина редакции припарковалась рядом с отделением банка — на самом оживленном участке улицы Ленина. Невдалеке возвышается двухэтажное здание новостройки — как выяснится позже, местные еще не знают, что там будет: магазин или кафе. Однако строительство встречает у моих собеседников скептицизм, потому что «множатся только магазины». Сам поселок, и без того вызывавший у меня в последнее время впечатление чего-то оторванного от общей суеты жизни, выглядит слегка пыльным и заросшим. Ощущение, что деревья и трава местами завоевывают все больше свободной территории, потихоньку выдавливая отсюда людей. Тем не менее, жизнь продолжается среди тех, кто остался здесь.
— Скоро здесь у нас будет хуже, чем в деревне. Работы нет, молодежь вся спивается. Говорят, сурьму там где-то открывают. Одно откроют, другое закроют. Уже давно вся молодежь, которая может работать, разъезжается по вахтам. Здесь некуда устроиться. У нас и женщины-мамы оставляют семьи, тоже на вахты уезжают. 4-5 тысяч уборщицы в школе получают, а ведь ребенка надо одеть, в школу собрать. Куда не кинься, надо теперь в Шилку ехать: приставов, например, тут нет, регистрационной палаты нет. Зимой и летом теперь платим за обогрев, горячей воды летом уже который год нет. Объявления посмотришь: срочно продаем квартиру в связи с отъездом, срочно в виду отъезда продаем дома. Бегут отсюда, ловить здесь нечего, — обрисовывает известную картину местная жительница 63-летняя Любовь Степановна.
На крыльце продуктового магазина останавливаю еще одного жителя — 80-летнего пенсионера. На обычный вопрос «Как живете?» он рассказывает вначале о своем личном, а в нем — отражение происходящего вокруг:
— Я уже шесть лет живу один, квартира, машина есть, а жизни нет — у окошка целыми днями. Вот и весь разговор. Цены дурацкие, я один живу — мне вот так хватает, а семейным тяжело. Баночка компота — 150-160 рублей, чай под 250-300 рублей. Кто такие цены допускает? Сейчас опять же с 1 июля повысили цены на ЖКХ. Я сам из Ононского ОПХ, там, бывало, из дома уходишь — палочку в замок вставишь и все. А сейчас на заложках сидим. Такая жизнь, — Георгий Тимофеевич Огнев разводит руками, на одной из которых надеты часы — подарок за поднятие целины.
Если население из окрестных сел перебирается в Первомайский, то местные и трудоспособные скорее уезжают отсюда. Недалеко от банка на глаза попался интеллигентного вида мужчина средних лет. Как оказалось позже, передо мной представитель инженерно-технической части одного из крупных некогда предприятий — Первомайской ТЭЦ.
— Как оцениваете жизнь в поселке? — отрываю мужчину от его занятия.
— Жизнь прекрасна, даже если кругом будут одни негодяи, можно жить, не замечая их, — наша едва начавшаяся беседа приобрела неожиданный поворот. — Вы серьезно со мной хотите поговорить? Печально все. Здесь же был райский уголок. А сейчас что? Ну вот учреждения, конечно, нужные, но это все убожество. Поселок наш не развивается. Может, Шилка развивается?
— А рабочие места для жителей вашего возраста, средних лет, какие тут остались?
— Я не работаю с марта, негде тут работать. Надо уезжать отсюда. В Австралию, Новую Зеландию, еще куда-то. Кругом одни маргиналы, — чувствуется здоровая злость умного человека.
— Ну у вас ведь что-то строится? Вот тут возводят что-то?
— Торговый центр. Магазины тоже нужны, хлебушек надо где-то покупать, должен быть выбор. Есть конкуренция, но и чувство меры должно быть. Пусть будет хороший магазин. Вот еще один, и вон там. Кругом одни магазины. Только дорог нет.
— Расскажите, где Вы работали раньше? — пытаюсь разговорить неумолимого собеседника.
— Я на ТЭЦ работал, меня сократили. Ушел, потому что не приемлю то, что сделано. Я технический специалист, мог бы у них работать, но отказался. Потому что вредительство то, что они делают. Здесь была электростанция, вырабатывала до 140 млн. киловатт-часов электроэнергии. Сейчас от этого отказываются и делают из ТЭЦ котельную, губят эту станцию. Ее когда создавали, затраты несли чудовищные, они все это губят-рушат, хотя можно было продолжить. Это политика руководства края. Сейчас сюда зашли другие организации, делают деньги.
— Куда Вы теперь думаете податься?
— Могу податься хоть куда. Потому что людей, владеющих ремеслом, не осталось. Желающих получать хорошие деньги много, а делать что-то не умеют они. Я в своем ремесле могу работать еще, хоть и пенсионер, и времени свободного много, — завершает беседу первомаец.
После этого немного резкого разговора о наболевшем я решаю попытать счастья в Первомайском многопрофильном училище № 15, которое когда-то имело статус лицея. Комплекс зданий находится на другой стороне от центра поселка. Ехать туда приходится по узким улочкам, среди деревьев мелькают профлистом отремонтированные двухэтажки. В пятиэтажных строениях привлекают внимание остекленные пластиковыми окнами балконы — не все так печально, благоустраивают первомайцы свое жилище. В тенистых дворах скамеечки у подъездов, а детские площадки, как и в Шилке, практически отсутствуют. От счастливого советского детства остались железные конструкции, бывшие некогда яркими турниками, шведскими стенками, горками. Вспоминаю читинские дворы в новеньких микрорайонах, и наваливается тоска — чем хуже дети, живущие вне краевой столицы? С малых лет — минимум ярких впечатлений. Как-то читала, что серая обстановка порождает уныние, безысходность, а откуда черпать яркие эмоции?
Тем не менее, жизнь идет своим чередом, создаются семьи, рождаются дети. Разговор с молодой семьей — Аленой и Сергеем, конечно, первым делом заходит о заработке. Она находится в декретном, он — калымит в поселке. Глава семьи учился в Чите на каменщика, но специальность на малой родине не пригодилась, а устроиться на работу в краевом центре помешали трудности с жильем.
— И здесь такие же проблемы — жилье да работа. Строятся коммерсанты первомайские — иду на калым. Тысяч 20 в месяц удается заработать. Тут мы снимаем однокомнатную квартиру за 3500 рублей, это дешевый вариант, берут в основном 5000 рублей. За «коммуналку» не платим, хозяину отправляем, он рассчитывается, — рассказывает пара.
О досуге для молодежи говорят, что работает дискотека. И, возможно, будет построен торгово-развлекательный комплекс, в том самом пресловутом новострое. На детские площадки молодые родители пока не обращают внимания, ребенок совсем маленький кряхтит в коляске, пока мы разговариваем
…Оказавшись в здании училища, приятно удивляюсь атмосфере в нем. Административная часть создает благоприятное впечатление обстановкой, ремонтом. На стенах — фотографии с сюжетами из студенческой жизни, на лицах молодых людей улыбки. Похоже, это учебное заведение не стоит на месте, встречаются абитуриенты с родителями. Но, к сожалению, самого директора Ларисы Григорьевны Поздеевой не оказалось на месте. Однако училище меня заинтересовало, так что к разговору о нем мы еще вернемся.
Надо сказать, что возле учебного заведения мое внимание привлекла «убитая» автодорога, словно изрешеченная каким-нибудь орудием, которого так много сейчас показывают по ТВ. Почему там не показывают о жизни в таких российских городках?
Напротив училища располагается МУП «Жилищно-коммунальное управление», в которое как раз я планировала попасть. Здесь удобно расположились филиалы «Коммунальника» и «Читаэнергосбыта» — новых для поселка структур. Еще в марте руководитель Региональной службы по тарифам Виктор Паздников предупредил, что с июля 2015 года в ряде муниципалитетов, среди которых упоминался и Первомайский, значительно вырастут платежи, что «допускается при реализации производственных, инвестиционных программ либо с необходимостью устранения перекосов в тарифном регулировании».
Подхожу к группе женщин, сидящих в очереди, спрашиваю:
— Насколько выросли тарифы?
— Тарифы не повысились, те же самые, что были на ТЭЦ. Ну с 1 июля везде будет повышение, — отвечает одна из женщин.
— А капитальные ремонты у вас давно проводились?
— Давненько. Я на ул. Ленина видела объявление, что будет расселение жильцов из аварийного и ветхого жилья, 5 или 6 домов упоминается, — продолжает жительница.
— Качество услуг изменилось с приходом новых организаций?
— Воды летом нет, в прошлом году отключили в июне, нынче — в мае до начала отопительного сезона. Платим круглый год, а раньше только за зимние месяцы. А качество какое было, такое и осталось, местами, в домах на некоторых улицах и в микрорайонах, холодно, — здесь уже женщины дополняют друг друга.
От диалога о «коммуналке» перехожу к вопросам заработков и трудоустройства — ведь платить по счетам с чего-то же надо.
— Заработки только у бюджетников, предприятий-то никаких нет. Надо, чтобы было производство, его нет. Криминальная обстановка более или менее, ничего страшного пока не видим, бывают отдельные случаи. Воровство, конечно, есть, но, как и везде по стране, если работы нет, а детей кормить надо. Кто хочет, тот работает на вахтах, а другие пьют и воруют, пенсии у стариков отбирают. А чем еще зарабатывать? — резонно замечает одна из женщин средних лет.
— Дороги у вас ужасные, их вообще ремонтируют? — делюсь недавним впечатлением от улицы Строительной.
— В позапрошлом году участками делали, нынче возле комбината свежий асфальт положили, а по этой улице проехать невозможно, — соглашаются с моим мнением местные жители.
По их словам, такси по вызову тут стоит от 50 до 90 рублей, для небольшого населенного пункта это, конечно, дорого. Но пользоваться приходится. До Шилки доезжают на автобусе, до Читы — на рейсовых маршрутках, есть маршруты до Краснокаменска, Балея. Первомайцы в очереди посетовали, что в больнице не хватает дерматолога.
Выслушав посетителей МУПа, решаю заглянуть в мясозаготовительный комбинат. Оказывается ООО «Мясной дом Забайкалья» сменил вывеску на ООО «Заготовитель», и узнается он только по профилю коровы, этакому товарному знаку. Но на проходной меня снова ожидает неудача — и тут директор отсутствует на месте. Спрашиваю охранника — пользуется ли спросом их фирма? Отвечает, что работает один цех, и коров и мясо КРС сюда везут. Значит, будет о чем поговорить с директором в следующий раз.
Из пищевой промышленности тут работает также «Оникс», продукция предприятия реализуется в других поселениях района. Предприятие строительных материалов, как рассказали местные жители, летом больше загружено работой, нежели зимой.
Но самая притягательная, болезненная, стратегически важная, если хотите, тема — это состояние того, на чем зиждутся надежды первомайцев, о чем настоятельно им предлагают забыть, — Забайкальского горно-обогатительного комбината. Честно признаюсь, неоднократно пыталась осмыслить все, что случилось с этим предприятием за последние два десятилетия. Вчитывалась в материалы своих более опытных и знакомых с ситуацией коллег, сообщения на форуме Первомайского. Кто развалил ЗабГОК и что от него осталось? — ответы на эти вопросы продолжают волновать многих. Со вторым, казалось, справиться легче. Для этого рискнула зайти в управление, куда еще четыре года назад нас без разрешения руководства не пускала охрана на проходной. Тогда, в мае 2011 года, было объявлено о запуске в эксплуатацию обогатительной фабрики ОАО «ЗабГОК». Планировалось сделать из Первомайского первую крупную сурьмяную провинцию России.
Сейчас здание показалось мне заброшенным музеем, по которому жутковато бродить, боясь встретить ожившие экспонаты. На самом деле, на первом этаже располагается строительная компания «Гарант». На втором этаже открыты буквально два кабинета, где со мной поговорили уборщица и бухгалтер, последняя предложила пообщаться с работавшим когда-то на ГОКе специалистом Александром Данииловичем Маровым. Теперь он начальник охранного предприятия и в его ведении охрана имущества управления, содержание здания, обеспечение его теплом, светом и водой.
— В «Рос-Шпате» сейчас конкурсный управляющий, который ликвидирует «Рос-Шпат». Раздробили в свое время ЗабГОК, довели до банкротства. Сейчас должна произойти процедура выкупа производственного имущества, и, как обещают те, кто собираются выкупать, производство будет возобновляться. Государством назначен конкурсный управляющий в ЗабГОКе, «Рос-Шпате», других предприятиях, он будет учитывать интересы кредиторов: налоговой, работников, энергетиков, мошенников различных, — спокойно и рассудительно повествует о судьбе предприятий Маров. — За 4 млн. рублей выкупили конкурсную массу Забайкальского ГОКа, а рос-шпатовскую еще не выкупили. ЗабГОК — это фирма, которая учредила несколько компаний, вместо одного директора появилось 14 генеральных директоров. Они стали постепенно банкротить предприятия, а «Рос-Шпат» держался до какого-то времени. Потом начали банкротить его и ОАО «ЗабГОК», у которого еще было имущество: подъездные пути, РМЗ, «ЗабГОК-Связь», жилищный фонд. Назначенный государством конкурсный управляющий продал на торгах имущество, которое оценивалось в 400 млн., за 4 млн. Он же подал на меня в арбитражный суд за то, что долгов на 669 миллионов, а продано за 4 млн. Залоговые аукционы за копейки проводятся.
Ремонтно-механический завод арендует имущество, которое выкуплено у ЗабГока, в отношении него идут судебные дела. За предприятие борются влиятельные инвесторы, как они будут вести дела, неизвестно. А здесь (в «Рос-Шпате», — прим. автора) все размазано, идет какая-то возня. «Нефтехиммаш» фактически еще владеет акциями, но что ему достанется на его акции, это сам Бог знает.
— Где сейчас люди?
— Люди везде: в Апрелково, в Покровском руднике, в Многовершинном, в красноярском «Полисе», где угодно первомайцы работают. И если начнется производство, большинство вернутся. Часть долгов выплачена, большие долги не выплачены, консолидированная задолженность миллионов 50. Точно не могу сказать, — говорит Маров. — Люди разуверились, нет производства, не выплачивается задолженность. Я больше чем уверен, что производство будет, не знаю, кто будет владельцем, как будет владеть, но предприятие будет работать.
— В каком состоянии производственные мощности?
— Ну в каком состоянии могут быть, если года три-четыре ничего не работало? Где-то разукомплектовали, где-то разворовали. Запустится все это. Будут деньги, будут выплаты и все запустят и будут работать. Случиться может все. Если бы я был Прохоровым или Абрамовичем, я мог говорить, давать прогнозы. Но я же не могу финансировать производство, выкупить не могу.
— Неужели то, что производил ЗабГОК, нигде не нужно?
— В свое время наша продукция использовалась в оборонных целях. Но наступил момент, когда у страны вдруг не стало врагов, одни друзья стали окружать. Нам оружия хватает, но одним оружием не побряцаешь, нужна промышленность, производство, сельское хозяйство. Вы за границами нашего поселка хоть одно поле засеянное найдете? Отару? Это все дело рук Горбачева, Ельцина и их команды. Убили сельское хозяйство, а ведь когда-то была высокая урожайность, миллион тонн зерна получали. 5 миллионов голов овец было в области, если не ошибаюсь. А потом оказалось, что все это неправильно. Но мы смотрим на все с оптимизмом, все равно нет такого кризиса, из которого бы народ не выкрутился, — чувствуется сарказм в голосе специалиста. — Восстановим, но до того предприятия, которым был ЗабГОК, уже никто не восстановит. Идеально работающее, оптимальное — таким он уже не будет, денег таких никто не вложит сюда. Какое-то производство будет все равно. Если бы зависело от нас, мы бы уже давно начали работать. Люди ходят и спрашивают: «Когда начнем?» Самое страшное то, что мы потеряли коллектив. Не говорю уже про действующие производства, взять ту же ТЭЦ, энергетические мощности которой теперь не нужны стали. Не нужно территориальное развитие. Сети купили за несколько миллионов, а чтобы их построить, нужны миллиарды. Из энерговырабатывающей станции сделали котельную, а что, у нас избыток энергии в крае? Когда строили ТЭЦ, рассчитывали, что она с трудом обеспечит потребности. А теперь, если будут запускать комбинат, кто обеспечит энергией? Приехали из Красноярска энергетики-проектировщики посмотреть, что тут делают, говорят: «Вы что делаете? Эта станция для страны еще столько пользы может дать!» Она была построена для предприятий Минсредмаша, теперь Росатома, обладает мощностями в части обеспечения водой, подъездными путями, запасом по котлам. Что тут еще сказать? Мы — никто, мы ничего не можем сделать. В молодежь вложили наше «будущее» — 25 лет кадрового провала! Придет нормальная власть — восстановится и кадровая политика, и образование. Не менеджеры, а инженеры, техники, которые занимаются производством. Конечно, нужны будут немалые вложения, чтобы запустить комбинат.
Уезжала я из поселка в подавленных чувствах, постоянно оглядываясь на трубу ТЭЦ, как на какой-то маяк. Множество эмоций пришлось пропустить через себя, чтобы показать вам, уважаемые читатели, ситуацию в Первомайском, как видят её местные жители. Да только что делать? Чем еще тут можно помочь? Ждать, когда кривая приведет куда-то? Когда обратят внимание там, наверху? Или, как сейчас, смирившись, пытаться хоть как-то давать людям почву для благополучной жизни?
А. Минина