Вот-вот наступит 7 ноября — праздник, который наши деды и родители встречали с особым трепетом. Но не только красные стяги и транспаранты на демонстрации манили взрослых и детей. В эти дни подводили итог сельскохозяйственного года, завершали подготовку к долгой зиме и начинали создавать главный запас на суровую зиму — мясо. В первую ноябрьскую неделю на личных подворьях начинался массовый забой скота.

Окунаясь в далёкое детство
Моя собеседница, Лариса Николаевна, всю жизнь посвятила Шилкинскому району, но чем дальше уносят её годы, тем чаще возвращается она в воспоминаниях в своё трудное детство — в Шелопугинский район, в село Туров, которого уже давно нет на карте: расселили его в конце 60-х годов. Вспоминаются соседи, подружки, каждая излучина своенравной речки Туров, каждая улочка, суровые старики, что смолили по вечерам самокрутки на лавочках, да хлопотливые хозяйки, у которых с утра до ночи не было ни минуты покоя.
С ней и зашёл разговор о жарёхе — сезонном блюде, которое готовили и готовят в Забайкалье только из парного мяса после забоя скота. И, как выяснилось, то был не просто званый ужин, а настоящий ритуал.
— Этому есть объяснение, — рассказывает Лариса Николаевна. — Мяса тогда в избытке не было, в магазинах его не продавали. Годовой запас создавался как раз в ноябрьские праздники. Про холодильники тогда и не слышали, поэтому мясо хранили в холодных кладовых, с приходом весны переносили на ледники, солили, перекладывая крапивой, и вялили. Без мяса приходилось туго — на посевную, на сенокос еда нужна сытная и жирная. Бывало, в колхозе на такие мероприятия забивали какую-нибудь животинку, но всегда его было впритык, поэтому и готовили экономно.

Кропотливая работа
К забою готовились заранее. Мужчины точили ножи и крутили плотные жгуты из соломы, наматывали их на палки или на старые топорища, чтобы обжигать щетину. Паяльных ламп и газовых горелок тогда и в помине не было, поэтому к делу подходили серьёзно. Бывало, чтобы сделать всё тихо и аккуратно, приглашали специалиста, чтобы он собрал кровь до последней капельки. Она считалась едва ли не главным деликатесом на столе, только потом начиналась обработка, которая длилась несколько часов, чтобы сало и мясо были идеально чистыми.
Сначала обрабатывали щетину огнём — обжигали, скребли, поливали кипятком и укрывали овечьим потником, долго парили. Потом процедура повторялась до тех пор, пока не достигалась идеальная чистота шкуры.
У женщин с утра тоже была работа: топили баню, грели воду — её требовалось очень много. «Мы, как воробьи, сидели на заплотах, — продолжает вспоминать моя собеседница, — ждали, когда нас угостят ушами и хвостом. Это было настоящее лакомство, мы с удовольствием грызли их, стоя тут же, во дворе, пока взрослые возились с тушей. А женщины тем временем продолжали готовить угощения. На улице, на печке-буржуйке, жарили печень и кровь, потом ставили их в печь, чтобы не остыли. Жарёху варили в собственном соку. Соколок и рёбрышки разделывали отдельно, в первую очередь, и отправляли в большой чугун. Парили долго, чтобы мясо отходило от костей, а сверху клали нарезанную большими кусками картошку. В чугуне мясо уваривалось до мягкости, настолько, что отходило от костей. На стол мясо ставили отдельно, картошка шла самостоятельным блюдом. И обязательно — квашеная капуста, солёные огурцы и подмёрзшая ягода. Кто чем был богат: брусника, голубика. У кого-то на столе красовался мёд».

Посиделки
Собирались за столом всей роднёй — и близкой, и дальней. Приходили соседи и помощники. Ребятишек кормили в первую очередь. А после на столе появлялась и запотевшая бутылочка сорокаградусной. Засиживались допоздна — обсуждали планы на будущий год, вспоминали, что удалось, что следует улучшить, кто чем помог, кого надо отблагодарить. И в этих посиделках и заключалась та теплота, которая роднила чужих, сплачивала своих, давала силы и надежды на будущее.
С грустью и ностальгией вспоминает Лариса Николаевна давно минувшие времена. «Это сейчас всё по-другому, — говорит она. — Изобилие в магазинах привело к тому, что в сёлах единицы держат свиней и коров. Да что там скот — некоторые уже и огородов не имеют. А ведь труд на земле не только душу очищает, он сплачивает семьи, учит молодёжь понимать и ценить этот труд. И молодёжь многого уже не знает! Спросишь: как капусту квасить? Как корову подоить? Как печку истопить? И не ответят. А ведь наш Шилкинский район богат традициями. Здесь и забайкальские говоры, и старинные песни, и кухня своя! И хотелось бы всё это сохранить. Не в музее под стеклом, а в живых душах и сердцах. Чтобы дети видели, как это делается. Чтобы помнили, откуда они родом».

…А за окном начал тихо падать первый снег. Он уже не растает, ложась на землю мягким пушистым покрывалом, словно примиряя прошлое с настоящим. В этом белом безмолвии и тихих вздохах хозяйки слышится далёкий отголосок тех ноябрьских дней с дымком буржуйки, запахом парного мяса и гомоном детворы, грызущей заветные уши и хвосты.
Память о традициях не умирает, пока есть те, кто готов передать её из рук в руки, от сердца к сердцу. И пусть первый снег заметает старые улицы и забытые сёла, он не в силах засыпать любовь к родной земле, к её простым, но таким важным ритуалам, которые и сегодня согревают душу теплом человеческого единения.
Галина Кириенко

Фото: интернет