«Дымки над крышами,
Гудки чуть слышные,
Сирень душистая во всех садах.
Им, небольшим, потерян счёт,
А жизнь рекой течёт
И в этих тихих городах».
                                                  Игорь Шаферан

В объятиях стагнации

Города как люди. У каждого свой облик и душа, своя судьба и характер. Помните поговорку: что ни город, то норов, что ни деревня, то обычай. Свыше 1100 городов насчитывается в России. Более семисот, где население не превышает 50 тысяч жителей, относятся к категории малых. Из них примерно 220 имеют население меньше, чем 12 тысяч, но все же формально сохраняют статус городов, поскольку их граждане не желают преобразования в поселки городского типа или сёла. В Забайкальском крае это Хилок, Балей и Сретенск. В самом маленьком городе региона Сретенске, по данным Википедии, в 2015 году оставалось всего 6600 человек.
Население Шилки также медленно и неуклонно сокращается с 1992 года. Тогда её численность достигла максимального за всю историю значения — 18200 человек. На начало 2016 года цифра уже едва превышала 13 тысяч.
Увы, большинство городов районного формата благодаря «мудрой» политике российских чиновников разного ранга находятся в глубокой стагнации (от лат. stagno — делаю неподвижным, в экономике — застой в производстве — прим. авт.). Жизнь в них всё больше напоминает не полноводную луговую реку, а обмелевший, затерянный в глубоком овраге ручеек. Развал экономики и отсутствие жизненных перспектив порождают отток людей в крупные региональные центры. Причём, не только молодежи — срываются с насиженных гнезд пенсионеры — мамы и папы, бабушки и дедушки. Поближе к детям.

Да здравствует позитив

Впрочем, идеальных, беспроблемных городов в России нет, поверьте. На личном опыте могу сделать такой вывод, поскольку обожаю путешествовать по матушке-России. На досуге как-то подсчитал, что посетил 84 районных центра! Это, как правило, малые и средние города, поселки и даже сёла. Видел и Москву, и четырнадцать городов — региональных центров. В каждом свои плюсы и минусы. Там, где приглянулось одному, может совершенно не нравиться другому. С работой в кризисное, как теперь говорят, время даже в мегаполисах не просто. И снимать жильё, не располагая средствами, обзавестись своим, чересчур накладно. Потому, упаси Господи, вовсе не призываю земляков паковать коробки и валить с насиженного места. У каждого своя степень мобильности.
А я на середине пятого десятилетия вновь оставил родной город. Из ближайших региональных центров — Читы, Улан-Удэ и Иркутска — выбор пал на соседнюю республику. Позади год жизни в Улан-Удэ, и укоренившееся убеждение, что шагнул верно. Обживаюсь, мой дом теперь здесь. Город светлый, позитивный, не очень суетливый, с умеренными ценами на продукты и услуги. Люди благожелательные, не грубые в общении. Думаю, что жителям городов-миллионеров Улан-Удэ тоже предстает весьма тихим городом. Всё в мире относительно.

Спасибо товарищу Брежневу

Моё детство и отрочество пришлись на брежнев-скую эпоху. Как ни иронизируют некоторые над Леонидом Ильичом, над старческой немощью генсека, страстью к наградам-побрякушкам, период его правления оказался, пожалуй, самым стабильным и благополучным в истории ХХ века в нашем многострадальном государстве. Незаурядные организаторские, политические и дипломатические способности Брежнева, его забота о людях, особенно проявлялись в 1970-е годы.
При плановой государственной экономике развивалась не только Москва, ближнее Подмосковье да несколько нефтегазодобывающих регионов-доноров, как теперь, — крепло могущество всего СССР. Прирастали жителями, новыми производствами малые города, районные центры России и братских союзных республик. Это было по-настоящему созидательное время, а не застойное, как пытаются убедить современную молодежь.

Где ты появился на свет…

Человек рождается для движения, а значит, для дороги. Однако уезжать, расставаться — не означает, забыть. Не сотрется из памяти место, где прошли детство и юность, значительная часть взрослой жизни: «Как жить и что делать, ты сам выбирай, но чаще, с течением лет тебе будет сниться берёзовый край, где ты появился на свет» — какие точные строки из песни! А ещё из другой: «В разных краях оставляем мы сердца частицу, в памяти бережно, бережно, бережно встречи храня». Сердце действительно хранит светлые воспоминания, при том, что я никогда не идеализировал Шилку и своих земляков, реалистично воспринимая их достоинства и недостатки.
В 1970-80-е годы наш город постепенно строился, численность населения не убывала. Десятки семей ежегодно переселялись из избушек-землескрёбов в двух- и пятиэтажные дома со всеми бытовыми удобствами, асфальтировались улицы, возводились объекты социального назначения. Серьезных проблем с трудоустройством не возникало, наоборот, предприятия железнодорожного узла нуждались в кадрах.
Каждый человек хочет видеть свой город самым красивым. И чтобы жили в нём самые счастливые люди. Помню, как радовался я добрым переменам: растущим зданиям, первому вместительному автобусу на маршруте, обновленному интерьеру родной школы… Открывая для себя соседние, схожие по масштабу райцентры Карымское, Нерчинск, Балей, Чернышевск, Сретенск, с юношеским максимализмом сравнивал их, желая, чтобы наша Шилка становилась чище, краше, комфортнее. Понимал, что многое здесь не так, как хотелось бы. Даже за хлебом, молоком выстраивались огромные очереди, не говоря уже о дефиците. Видел, что родной городок по уровню благоустройства, развитию инфраструктуры, торговому обслуживанию безнадежно уступал соседнему Первомайскому, куда за покупками ездили «мешочники» со всей округи.

В обществе потребления

К началу 21 века проблема добывания продуктов и товаров в стране исчезла. Купить стало можно всё, были бы деньги. В торговле появилась жесткая конкуренция. Шилка обросла десятками магазинов разного калибра и профиля. Профессия продавца среди женской половины стала самой распространенной. Не вписавшись из плановой экономики в рыночную, канули в Лету промкомбинат, где изготавливалась мебель, хронически проблемный хлебозавод, кондитерская фабрика, маслозавод — да фактически вся скромная местная промышленность, доставшаяся от СССР. Районная типография сократилась до участка редакции. Созидать, производить товарно-материальные ценности оказалось невыгодным, особенно в регионах отдаленных, с малочисленным населением и высокими тарифами на тепло-, энергоресурсы.
Шилке ещё повезло, что не было крупного завода, где трудилась бы подавляющая часть жителей. Это отчасти сгладило экономические последствия развала страны. Судьба моногородов и рабочих поселков в постперестроечное время гораздо трагичнее, население они теряют ещё стремительнее. Яркие примеры по Забайкальскому краю — Балей и Петровск-Забайкальский, горнодобывающие поселки Первомайский, Золотореченск, Жирекен, Вершино-Дарасунский, Букачача и другие. Постепенно умирают села, деревни, где основным работодателем, как правило, был колхоз или совхоз. Если большинство граждан трудится по вахтам, перспектива развития населенных пунктов близка к нулю. В социалистическом обществе приоритетными считались идеи гуманизма, добра, развития человека — в мире капитала во главу угла ставят экономическую выгоду, навязывают культ потребления. В таком обществе и живем.

Век ХIХ: крупной станции быть!

История возникновения поселения Шилка интересует многих. В «Исторической энциклопедии Сибири» (2009 г.) сказано: «Шилка, город районного подчинения в Забайкальском крае. С 1765 известен как казачий караул Шилкинский на левом берегу реки Шилки. Первыми в этих местах поселились казаки станицы Митрофановской 3-го военного отдела Забайкальского казачьего войска. После затопления станицы часть ее жителей переселилась на более высокое место при строившейся в 1895-1897 годах железнодорожной станции. Новое казачье поселение стало называться Шилкинским, а затем Шилкой. Дальнейшее развитие Шилки связано с железной дорогой…»
Итак, сильнейшее наводнение 1897 года затопило Митрофановскую станицу, разрушило пристань, строившиеся паровозное депо и станцию, что заставило изменить проект Транссиба на этом отрезке. Участковую (узловую) станцию решено было разместить не в Митрофановской станице, а несколькими километрами восточнее, за рекой Кией. С этого момента крохотный казачий поселок Шилкинский, по сути, бывший митрофановский выселок, где проживали земледельцы и скотоводы, стал быстро расти.
Миром правит его величество случай. Не случись на Шилке в период прокладки железной дороги такого разлива, участковая станция с депо и полным комплексом транспортных объектов, несомненно, находились бы в славном селении Митрофаново. Там в 1926 году обосновался бы районный центр, затем получил статус города. И район, вероятнее всего, назывался бы Митрофановским. А на месте современной Шилки перед пассажирами дальних поездов мелькал бы только маленький полустанок.

Век ХХI: без производства нет развития

Станция, рабочий поселок, город районного подчинения — в каком бы статусе ни пребывала Шилка в минувшем веке, гарантом ее развития и экономической стабильности выступали предприятия одного из мощнейших министерств СССР — путей сообщения. Железная дорога породила её в качестве узловой станции, она же, спустя столетие, подорвала незыблемую, казалось, стабильность.
Выплескивать на газетной полосе негодование в адрес ОАО «РЖД» — занятие пустое и бессмысленное. Ничто в мире не вечно, структура перевозочного комплекса страны также изменилась под потребности нового времени. Ликвидированы несколько предприятий (СМП-390, завод ЖБИ, балластный карьер), в других значительно уменьшилась численность работающих. Вагонное депо сократилось до размеров маленького ремонтного участка — объемы ремонта пассажирских вагонов на Забайкальской железной дороге кратно уменьшились. На грузовом дворе прекратила работу контейнерная площадка, а дистанция гражданских сооружений сжалась до прорабского участка. В связи с удлинением участка обслуживания грузовые поезда давно проследуют Шилку напроход, без смены локомотивных бригад и технического осмотра подвижного состава. Разумеется, машинистам и помощникам машинистов электровозов пришлось перебираться туда, где их профессии востребованы.
С начала 2000-х годов доля работников железнодорожного транспорта среди трудоспособного населения Шилки снизилась очень заметно. Не буду рассуждать о том, как сложно найти здесь работу, не имея руководителей-родственников или влиятельных знакомых — читателям это хорошо известно.
Верю, что к юбилею Шилка похорошеет. Не будет тупо и самодовольно восклицать: «Мне что, больше всех надо»… Как хозяйка-чистюля подберет мусорные свалки, добавит асфальта на дорогах, украсит скверы и дворы цветами, саженцами. В последнее время это стало у неё получаться. Продолжит жилищное строительство. В сфере потребительских услуг предложит новые, осуществит и другие планы.
Будущее родной сторонки видится, прежде всего, в развитии перерабатывающей промышленности, которая возможна только при возрождении сельскохозяйственного производства. Почувствует ли глубинка реальные шаги программы импортозамещения или она окажется очередной болтовней?

Про «Аврору» и пророчество

Листая тетрадку — краеведческое досье, собранное мною ещё в 1990-х годах, набрел на вырезку из «Шилкинской правды» за 1975 год. В подводке, предваряющей рассказ депутатов городского Совета о переменах, произошедших в жизни города в девятой пятилетке, без ссылки на первоисточник упомянут любопытный факт. Цитирую: «В 1910 году в связи с 10-летием Забайкальской железной дороги о Шилке было сказано: «Будущности не имеет, никаких перспектив в развитии». И было в то время 1652 жителя, котельная и две водяных мельницы, колбасная мастерская со штатом в два-три человека, церковь, кабак, бильярдная да картежная и двухклассная школа. Среди ремесел получило развитие корзиночное дело».
«Будущности не имеет…» Не хочется, чтобы эта фраза оказалась пророческой.
«В 1917 году пессимизм этих слов перечеркнули залпы «Авроры», — пафосно утверждает автор материала, завершая предисловие официозными штампами того времени.
А кто перечеркнет пессимизм, кто остановит депопуляцию малых городов в ХХI веке? Только бы не орудийные залпы. Только бы выправить всё мирным путем.
О. Лоскутов
г. Улан-Удэ