Он мог бы уехать в город, когда рухнул комбинат. Мог бы махнуть рукой на руины и забыть, как страшный сон. Но Анатолий Шильников остался. Остался там, где знаком каждый уголок, где зияют чёрными дырами производственные корпуса Забайкальского ГОКа, а карьер стоит, затопленный, как огромная чаша, полная горечи. Он не просто свидетель строительства и развала гигантского предприятия, он его маленький винтик, его память и совесть. Этот очерк – не биография. Это голос человека, чья жизнь оказалась длиннее, чем жизнь его дела, но короче, чем любовь к родной земле.

Сибирские корни
Родословная Анатолия Михайловича Шильникова уходит корнями в сибирскую тайгу Омской области, но сам он – первый в семье забайкалец. Он родился на нашей земле уже после того, как его родителей, в смутном 1937 году, сослали в эти суровые края.
После долгого и изнурительного переезда семья обосновалась на руднике Кия, в горняцком поселке, затерянном между нынешними селами Богомягково и Средняя Кия (в 30-е годы носившей название Поселье). Счастье здесь оказалось недолгим: грянула Великая Отечественная война, и отца Анатолия, 28-летнего Михаила Шильникова, призвали на фронт. В 1943-м, в одном из кровопролитных боев под Калугой, он сложил голову. Анатолий Михайлович отца не помнил, слишком мал был при расставании, но уже взрослым человеком разыскал его могилу, съездил, поклонился – как последний сыновий долг отдал.
Золотодобывающие районы ныне Шилкинского района объединяло тогда предприятие «Дарасунзолото», куда входили рудники Кия, Дельмачик и Апрелково. «Помню, – рассказывает Анатолий Михайлович, – Дельмачик в те времена был сильным рудником, большие запасы там разведали, а драга аж до 50-х годов работала. Мы пацанами, бывало, залазили, даже рыбачили с неё в речушке».
Рудник Кия закрылся в 1951 году, и люди разъехались кто куда. Многие перебрались в Шилку, а Шильниковы осели в Первомайском. Окончив семь классов, паренек в 16 лет уже пошёл на производство: сначала слесарем – учился ремонтировать двигатели, а после окончания шоферских курсов в Чите, его перевели шофёром в карьер. Но и здесь судьба распорядилась иначе: пришла повестка в армию.
Службу забайкалец проходил на Сахалине. Это было гордо и ответственно, но молодой солдат попал под армейскую реформу, когда морской флот переводили на трёхлетнюю службу, но ситуация на мировой арене обострилась из-за Кубинской революции и домой Анатолий Михайлович вернулся только спустя четыре года.
Дома его уже ждали новые свершения. Предстоял новый бой, только мирный и трудовой. Забайкальский горно-обогатительный комбинат стал уникальным для страны производителем лития. Со временем предприятие не ограничилось только литием, а начало производство и других ценных элементов. ГОК производил литиевый концентрат, кроме этого производился бериллиевый, танталовый, ниобиевый, оловянный и флюоритовый концентраты, а также около 100 тысяч тонн полевошпатового кварца, и работало на предприятии 6,5 тысяч человек.
Здесь рождались новые технологии и идеи, которые впоследствии изменили ход промышленной эволюции. Производство набирало обороты, каждая пара рук была на счету. В карьере появились мощные для того времени грузовики, и молодой водитель уверенно взял в руки «баранку» МАЗ-525, которого они ласково называли «Четвертак».

Комсомольская свадьба
Анатолий Михайлович быстро вошел в коллектив, вступил в комсомол и благодаря своей решительности, твердому характеру и деловой хватке моментально стал лидером. Его заметили и назначили бригадиром комсомольской бригады шоферов.
Он успевал всё: работа, дом, общественная жизнь. Но молодость брала свое, пришло время строить семью, и на новогодней вечеринке он встретил свою судьбу — симпатичную девушку Земфиру. Она запала в душу с первого взгляда, а уже в июле 1964 года молодые сыграли свадьбу.
Да не простую, а комсомольскую! На торжество собрались друзья, коллеги и родственники, а местные руководители от производства и партийной линии вручили молодожёнам ключи от новой квартиры. «Заходи и живи, – вспоминает Анатолий Михайлович, – Там диван новенький стоял, и стол. Вот так в годы нашей молодости молодые семьи поддерживали!».
С того дня минуло уже 62 года. Супругам довелось пережить много радостных моментов, падений и взлётов, выпало им множество испытаний, но как бы ни крутила их жизнь – Анатолий Михайлович и Земфира Петровна всегда рука об руку, вместе идут по жизни.

К трудовым победам. Сквозь радости, трудности, курьёзы
Рос и развивался рудник, а вместе с ним росли и его специалисты. Заочно учились, поднимались по карьерной лестнице, добивались высоких показателей. Как напоминание о непростой, но полной побед и достижений молодости, по сей день дом Шильниковых украшают старинные настенные часы с боем. Они, как и хозяева, уже не молоды, но до сих пор служат исправно и точно – не отстают и не бегут, отбивают время неумолимо и честно. Они – старой закалки, как и сами Шильниковы. «Это очень дорогой для меня подарок, – делится сокровенным мой собеседник. – Награда за победу в производственном соревновании. Из рук начальника автобазы Льва Александровича Стрежнёва, в 1966 году, её получил. Добрый был человек, хороший начальник и грамотный руководитель. Жаль, умер рано – сердце подвело».
За перевыполнение плана и усердную работу руководство щедро награждало работников. Благодарственных писем, грамот и ведомственных медалей у Анатолия Михайловича наберется на целый чемодан. Но с государственной наградой ко Дню шахтера вышел курьезный случай, о котором он вспоминает с улыбкой: «Родился у меня сын, Женька! Старший! Ну на радостях гульнули мы как следует, обмыли моё отцовство, да и не вышел я на работу. Получил, конечно, знатного леща за проступок, даже на комиссию вызывали! Объяснительную писал, слово в слово, как сейчас помню: «10, 11 и 12 апреля ушли у меня на обмывку сына. Трудно нам приходится бороться с пережитками прошлого, но я обещаю исправиться, так как теперь я молодой папаша!» Стыдно было — не передать! На смех меня, конечно, подняли, наказывать не стали, но потом, при распределении госнаград, этот грешок мне и припомнили».

В вихре событий
Активная стройка началась в Первомайском ещё в конце 50-х: страна направляла большие силы для возведения важнейших объектов. Министерство обороны прислало военных строителей, и в сжатые сроки возводились не только промышленные корпуса, но и жилые дома, детсады, школы, больницы и магазины.
Карьера Анатолия Михайловича набирала обороты. В 1974 году его назначили заместителем начальника Комбината по снабжению – должность суетливая, стратегически важная, не дающая покоя ни на минуту. К тому времени Забайкальский ГОК работал на полную мощность и имел для работников и жителей посёлка всю необходимую инфраструктуру. Один только пищекомбинат чего стоил: молокозавод, маслозавод, хлебозавод, мясокомбинат… Чтобы всё это работало и давало продукцию – будь то мягкая булочка или концентрат руды, – снабженцу приходилось метаться по всему Советскому Союзу. Часто неделями не видели его жена и дети: уехал в Литву, а вернулся уже из Башкирии, в столицу летал чуть ли не каждый месяц.
В стремительном потоке пролетели десятилетия. На глазах вырос прекрасный поселок, выросли дети. И вдвойне, втройне тяжко было смотреть, как в годы перестройки начало рушиться всё, что строилось и создавалось родным коллективом, прошло через душу и сердце. По камешку, по кирпичику разрушили мощное производство, заменив качественную руду на дешевый иностранный концентрат. Первомайский остался не у дел.
До последнего дня работал Анатолий Михайлович на родном предприятии, выработал «вредный» стаж и только в 2006 году ушел на заслуженный отдых.
«Больно смотреть на то, что осталось от когда-то мощного производства, – сокрушается ветеран горнодобывающей промышленности. – Сейчас то одни явятся, то другие. Рядятся да торгуются, а дела не видно. От фабрики руины остались, карьер затоплен – смотреть страшно. А ведь стране и сейчас нужно наше производство, даже, может быть ещё сильнее, да хозяина пока не нашлось. Обидно!».

На родной земле, в ладу с собой
Забайкальский ГОК и поселок Первомайский – это вся жизнь семьи Шильниковых. Здесь всё до боли знакомое и родное: от руин фабрики до могил, где покоятся близкие. От того и прикипели они к этой земле. Есть благоустроенная квартира, но им ближе свой дом. Скотину держали, пока силы были, огород возделывали.
«Теперь только курочек имеем, да сотни две гнёзд картошки нынче посадили», — говорит он. – Раньше водопровод был, теперь воду сами возим да на дожди надеемся. Бывает, супруга начнет капризничать, в городское жильё зовёт, а потом подумаем-порассуждаем – и снова за работу. Кто цветы поливать, кто забор чинить. Так и живем – в ладу с собой да на родной земле».
Прощаясь, Анатолий Михайлович вдруг, по-свойски, приглашает: «А ты приезжай, девка, почаюем. Да на карьер съездим, посмотрим. Я там каждый изгиб помню, про каждый фундамент, что из земли ещё торчит, расскажу». И в этом приглашении слышится не только исконное забайкальское гостеприимство, но и тоска по былой кипучей жизни. По той жизни, которая не просто создала посёлок, но и отдала Родине все силы, молодость, знания и умения, оставив в истории яркий, несгибаемый след настоящего Человека.
P.S. Это история не о прошлом. Это напоминание о том, что даже когда производство рухнуло, а карьер затопило, человек остаётся хозяином своей памяти, своего дома и своей чести. И пока Анатолий Михайлович помнит каждый фундамент – значит, посёлок жив.
Галина Киреенко

фото из семейного архива Анатолия Шильникова