Дорогие читатели, сегодня мы предлагаем вашему вниманию материал с фотографиями, опубликованный в 2006 году и приуроченный к 100-летию храма святых апостолов Петра и Павла.

Поскольку время неумолимо отдаляет нас от событий более чем вековой давности, связанных с историей возникновения шилкинской церкви, и находить новые крупицы достоверной информации становится все труднее, мы решили поделиться имеющимся фактографическим материалом.

Не всякий районный центр может похвалиться наличием церкви, тем более такой, которая представляет собой памятник истории и архитектуры и чей возраст равняется веку. Нам повезло, 12 июля в день апостолов Петра и Павла Шилкинский храм, построенный руками железнодорожников Транссиба, отмечает уже 100-летний юбилей. Для вечности, быть может, этот срок ничто, а для людей… Сменилось пять поколений, прошлый век был насыщен революциями, преобразованиями и войнами, полон побед и разочарований, горя и триумфа, гонений и созидания. И храм – плоть от плоти народа, созданный его велением и стараниями, самой идеей предназначенный помогать людям от рождения и до тризны, тоже сполна разделил судьбу и участь народа: счастье и репрессии, забвение и тягу к духовности. Пережил весь драматизм человеческих отношений, святотатство, осквернение и погромы. Перестрадал, претерпел и выстоял. Чтобы было куда истосковавшемуся по вере народу, спустя десятилетия, припасть и утолить жажду духовности и чистоты.
Летопись храма не велась, сохранились лишь отдельные выписки из архивов да воспоминания верующих и современников. На основании этих материалов и рассказов и подготовлена эта публикация.

1906 г.
Закладка храма

В Государственном архиве Читинской области сохранились документы, повествующие о зарождении нашего храма. 6 июня (19 июня по нов. ст.) 1905 года на ст. Шилка состоялось собрание, где обсуждался вопрос о необходимости постройки церкви, выборе места, финансировании строительства. «Справа от железной дороги (со стороны Иркутска), между домами № 9 и № 7, около или на месте дома Соловейчика», – читаем мы в протоколе собрания. Об отведении места под строительство, а также об отпуске материалов по заготовительным ценам поручено ходатайствовать перед Управлением дороги начальнику 9-го участка пути инженеру Г.И. Лапкину. Ктиторами (попечителями о хозяйственных нуждах храма) были избраны Г.И. Лапкин, помещики М.Н. Репин и Н.С. Тюменцев. На том же собрании был учрежден наблюдательный комитет для контроля за пожертвованиями и проверки отчетности по постройке храма, в который вошли священник Иаков Знаменский, настоятель Митрофановской Никольской церкви, М.И. Масалов, Н.П. Старновский, Федоров (печник-сдельщик), А.П. Скобелев, Зоринче, Байков, Криничный, И.С. Елкин, Х.С. Пальшин, П.И. Кошаев, Шушманов, И.И. Зехов, Пашко, Безпалов, Голивцев, П.Ф. Комогорцев, В.Ф. Благовестов. На собрании был регламентирован порядок созыва собраний членов наблюдательного комитета жертвователей.
На тот момент в с. Митрофаново уже существовала церковь в честь святителя Николая, которую посещали жители Шилки, однако с развитием станции и ростом населения возникла необходимость в своем храме. Кроме того, в своем большинстве жители Шилки – железнодорожники, имевшие посменную работу, что усложняло посещение храма в с. Митрофаново.
29 июня (12 июля по нов. ст.) 1906 г. священником Митрофановской Никольской церкви Иаковом Знаменским «в сослужении со священником Городищенской церкви Михаилом Пляскиным и диаконом Николаем Знаменским при стечении молящихся числом до 1000 человек была совершена закладка храма на ст. Шилка во имя святых Апостолов Петра и Павла». Затем отец Иаков Знаменский предложил присутствовавшим возложить по камню в основание храма.
К 1908 году на средства «железнодорожных прихожан» церковь была построена и 30 марта (12 апреля по нов. ст.) 1908 года освящена епископом Забайкальским и Нерчинским Мефодием. «Здание церкви деревянное с колокольней в одной связи, крыто кровельным железом, с позолоченными тремя главами». В начале 1909 года при Шилкинской железнодорожной церкви был образован самостоятельный приход. 7 апреля (ст. ст.) 1909 года настоятелем Петро-Павловской церкви назначается священник Николай Павлович Виноградов. До июня 1909 года храм относится ко II-му благочинному округу железнодорожных церквей, 24 июня (ст. ст.) 1909 года церковь была передана в 25-е благочиние Забайкальской и Нерчинской епархии. Церковным старостой с 25 июня 1908 года является инженер путей сообщения Георгий Иванович Лапкин.

1929 г.
Низвержение крестов

Шилкинский храм был молодым красавцем двадцати с небольшим лет отроду, когда для него наступили черные времена. Страна советов строилась не только на трудовом энтузиазме, но и на людских костях и крови. Новая идеология попирала, в первую очередь, православие как оплот самодержавной империи. Трагична и судьба храма. В 1929 году его закрыли. Священника тут же арестовали, духовную литературу вывезли. Куда подевались книги, труды святых отцов, — неизвестно. Не сохранились церковная утварь, иконостас, иконы. А кресты большевики сбросили с церкви сразу после её закрытия. По словам очевидцев, деревянный храм содрогнулся – многопудовые кресты глубоко ушли в землю. Применение им вскоре нашли – сдали в металлолом. А.Г. Рогожников, наш земляк, который живет сейчас в Подмосковье, рассказывал, что был мальчонкой, когда на его глазах крест упал. Тогда же возникла разгадка на волновавший многих подростков вопрос, почему голуби никогда не садятся на церковные кресты. Оказывается, те сплошь были усыпаны мелкими острыми шипами. Такое место птицы осквернить не могли.
Спустя какое-то время здесь была пересылочная тюрьма, куда сгоняли священнослужителей и так называемых кулаков – то есть крестьян, умеющих исправно вести хозяйство. Несколько суток их держали под стражей, а потом, «накопив» на железнодорожный состав, отправляли в ГУЛАГи. Грузили под покровом ночи, подогнав поезд на первый путь. Рассказывают, что в начале 1990-х, когда в храме ещё велся ремонт, в церковь зашел мужчина в возрасте. Он ехал проездом с востока. «Пришел, — говорит, — чтобы посмотреть на место, где меня двенадцатилетнего с восьмилетним братом и матерью держали в застенках!» Дышать было нечем, по его словам, народу было набито битком. Испражнялись все здесь же. Он чудом выжил. Когда началась погрузка в вагон заключенных, мать толкнула его в темноте под вагон. С родными больше так и не встретился. Репрессированных сослали в Красноярский край, там, видно, и сгинули.
Глумились не только над людьми, но и храм, бедный, претерпел муки, когда его стены, предназначенные для лечения человеческих душ, стали для кого-то тюрьмой. А сколько ещё тайн скрывается здесь… «Иных уж нет, а те далече…»
Местные чекисты в 60-е годы переехали в новое здание. Но кощунства, совершаемые над церковью, продолжались долго. То здесь устроили мастерские ремесленного училища, то кузницу, то передали здание под склад ОРСу. Затем переоборудовали под спортивный зал, сняв купола и колокольню. Говорят, хотели даже водрузить наверх фигуру мускулистого спортсмена, но передумали. В 70-е годы по инициативе краеведа А.П. Машукова здесь разместили музей боевой славы. Здание немного подлатали, но на месте захоронения священнослужителей (две могилки за алтарем) построили туалет.
Храм остался жив. «Может, Господь сохранил его стены по молитвам мучеников, что томились в нем и безвинно погибли? Может, не тронули его безбожники по мольбам старушек-богомолок, которые после закрытия храма собирались в одном из домов и, невзирая на притеснения властей, взывали к Царю Небесному?» — задаются вопросом верующие. Они знают, о чем говорят. Очень важно, что даже в страшную годину воинствующего атеизма в городе нашлись люди, которые не дали потухнуть церковной лампаде веры, протянули на десятилетия ниточку духовности, вымолили и сберегли церковь. Это тоже своего рода подвиг. Главной хранительницей веры стала бабушка Куликова, что жила с дочкой Лидией в крошечном домике по ул. Пролетарской, 93. Женщина была крепко верующей, с детства помнила много молитв, наизусть знала всю Литургию. К старости ослепла, но дожила до 94 лет. Её дочь Лидия Георгиевна в молодости, поспешая как-то на работу в НГЧ, попала под поезд. Ампутировали обе ноги. Так вот, в их открытом для всех богомолок доме ни дня не прекращалось чтение молитв, особенно много молящихся было в войну. Их притесняли, вызывали, грозили, требовали прекратить «сборища». А они в ответ: «А чего нам бояться? одна слепая, другая безногая». Действительно, что отнять у человека, у которого, кроме веры, ничего нет? К ним ездили молиться бабушки из Холбона, Мирсаново, Казаново… Куликова-старшая была благословлена крестить людей. Тайком крестила, когда обращались с просьбой. Если дознавались, выпытывали, стращали, а она ни разу никого не выдала. Говорят, в войну большой начальник крестил у неё своего ребенка. Кто-то донес на него. А Куликова не предала. «Крестила, – говорит, – а чей ребенок – не знаю». Особенно много к ней обращалось больных и предсмертных. Старалась всем помочь, если кто в городе умрет или болеет тяжко. По приглашению и просьбе читала псалтырь, никому не отказывала. И в родительский день ходила на кладбище, молилась по усопшим.
И так многие годы. Вот такой ценой сохранено в городе православие! Богомолицы сумели сберечь преемственность и живую связь веры. Передали её Куликова Марфа Степановна дочери Лидии Георгиевне (той сейчас 80 лет), Спирева Ефросинья Ефимовна дочери Агафье Созонтьевне, Климова Ульяна Васильевна дочери Ирине Беляковой (она работает в церкви казначеем)… Посеянные семена спустя годы дали всходы в их детях. «Я благодарна маме, — говорит Ирина, растрогавшись от нахлынувших воспоминаний, — что её молитвами я пришла к вере. Жила под её защитой, не ведая печали. А как мамы не стало, навалились такие печали, что мирское решение проблем не помогало. Тогда испытала постепенно чудодейственную силу молитвы».
Схожие мысли и у Агафьи Созонтьевны Спиревой. Многие годы верой и правдой стоит она на защите интересов городского храма, являясь одной из главных участниц работ по восстановлению церкви, многолетней старостой и председателем приходского совета. «Пока мама была жива, я жила припеваючи за её молитвами. Сама толком перекреститься не умела. Но, видно, промысел Божий, что я не вышла замуж, а сберегла силы на дело восстановления нашего храма. Тут и начала понимать, что самой молиться надобно. Да слаба ещё моя вера, больше надеюсь на свои силы, чем на помощь Божью, — самокритично сокрушается бабушка и добавляет. – Православная вера никого не загребает, Господь сам приводит скорбями и радостями, знакомствами и вразумлениями».

1990 г.
Храму быть!

Рассказывает Агафья Созонтьевна Спирева:
– Моя мама держала посты, ходила на молебны. Когда она совсем состарилась, я её сопровождала. И хоть сама не верила в Бога, в городе меня называли богомолкой. Видно, потому и пригласили 30 августа 1990 года на первое городское собрание православных. А дело было так. В это время проводились выборы в местные советы. Один из кандидатов, машинист из депо Семенов (царствие ему небесное!), указал в своей избирательной программе, что поможет организовать православную общину. Верующие зацепились за эту идею. И вот на собрании из 26 человек (по регламенту должно быть не менее 20) выбрали старосту. Предлагали меня, но я отказалась. Старостой назначили Валентину Тюменцеву, она, мол, женщина боевая. А я, к слову, только первый день, как вышла на пенсию, и без дела сидеть не привыкла. Тут и закрутилось всё. Начали оформлять документы. Съездили в Читу к благочинному – тогда ещё не было ни епископа, ни Читинской епархии. Епархиальное управление находилось в Иркутске. Через месяц благочинный Владимир отправил нам дьякона Виктора Ковалева, чтобы похлопотать перед горсоветом о помещении бывшего храма, где на тот момент располагался музей. Помню, стоим в горсовете и молимся: «Господи Иисусе, Сыне Божий, помоги, не оставь». Нам, вроде, и не отказали, обещали только подыскать помещение для музейных экспонатов. В конце концов их спустили потом в церковный подвал, где их дважды там затапливало, когда отопление прорывало. На тот момент директором музея был Алафьев. Незадолго до развернувшихся событий он собрал у жителей со всего района иконы для музея. Как мы ни просили хотя бы одну, не отдал. Всё обещал: «Вот-вот, завтра, они уже в коробках». А когда позже музей переехал в здание стомполиклиники, мы услышали весть: все иконы, оказывается, украли. У храма из старинных икон, отданных прихожанами, только иконы пророка Ильи да Пресвятой Богородицы.
Как я уже сказала, в общину записались многие, а на вторую встречу пришли только пятеро. Но нам уже назад пути не было. Работы непочатый край. Позднее староста сказала: «Да тут не только ночевать, здесь жить надо!» — и отошла от дел. И хотя первым нашим священником стал отец Виктор Ковалев, он только нас курировал, давал задания, проводил службы и крещение, а нам самим предстояло провернуть самую черновую работу. Это целая эпопея. Чтобы только документы оформить, не один раз в Иркутск съездить пришлось. Надо было купить всё – от гвоздя до карандаша. Притом мы до 1995 г. фактически без старосты работали. Один раз в месяц в первое время к нам приезжали священники из Читы, их тогда было четверо на всю область. К Шилкинскому храму внимание было особое: мы первые в области открывались.
Когда нам отдали храм, сколько было радости – не передать словами. А увидели его состояние – чуть руки не опустили. Там оказались сняты все батареи, и пришлось полностью восстанавливать отопительную систему. Прогнили несущие балки, потолок, крыша стала как решето – голуби внутрь залетали. Ступеньки к алтарю сняты, окна забиты, стены, как в бочке, полукругом повело. А сколько грязи и хлама вынесли носилками – не передать словами! Стены стягивали металлическим швеллером, бревнами, что остались от старого клуба. В работники к нам никто не шел. Первого бомжа, Ивана Панкова, батюшка Виктор к нам привел, — нашел на вокзале. Тот хоть и хороший работник был, мастер на все руки – и сторожил, и столярничал, и ямы для слива святой воды добротно выкопал, да чуть храм не спалил из-за проклятой водки. Мы с Ульяной Климовой по ту пору часто ездили в Иркутск за церковными товарами. Потом ходили по предприятиям, продавали иконки и крестики. Как-то уезжая, наказывали ему: «Остаешься за хозяина (а он и жил прямо в каморке церкви, где сейчас иконная лавка). Береги храм!» Утром однажды зимой вернулись, ещё темно, а у меня сердце щемит: что-то случилось! Бросилась в храм, чуя недоброе, а там уж из-под двери дым валит клубами. Кричу: «Церковь горит!» Благо, пожарные рядом. Еле внутрь попали, изнутри было замкнуто. Иван к тому времени был мертв. Как вспоминает работник телевидения И.В. Аранин, участвовавший в тушении, спасатели впервые увидели такой пожар, при котором у человека сгорела половина туловища, но огонь не тронул ничего вокруг. В коридоре висела икона Богородицы – отвела беду. Зато вся церковь была залита водой, отопление переморожено, кругом гарь, копоть. Больно вспоминать…
В памяти всплывают слова из Евангелия, когда две тысячи лет назад Господь сказал своему апостолу: «Ты Петр, и на тебе созижду церковь свою. И врата ада не одолеют её». Наш храм апостольский. Об этот камень (Петр – от латинского «камень» — прим. ред.) разбилось много народу, но церковь стоит.
До открытия храма в доме у Л.Г. Куликовой по очереди читинские батюшки крестили желающих. Человек по 20 в месяц набиралось. У людей появилась тяга. Сначала шли старушки, потом повели детей. Это сейчас зрелые приходят.
В 1993 г. в храме появился свой настоятель Борис Архипов. Спасибо горсовету, он выделил для священника благоустроенную квартиру. Так и пошло. Ульяна Васильевна раньше работала кассиром в вагонном депо – стала казначеем, по финансовой линии. На мне все деловые бумаги, договора. Приходилось буквально с протянутой рукой ходить. Никогда не забуду, как у одного начальника помощи просила, аж заплакала. А он распорядился: «Гоните её отсюда!» Ну да Бог ему судья. Отец Виктор Ковалев в то время строил храм в г. Нерюнгри. К нам заезжал один раз в месяц, давал указания по ремонту. А духовно нас поддерживала Лидия Георгиевна Куликова, инвалид первой группы. Она не давала нам расслабиться, тем более бросить начатую работу. Но враг рода человеческого часто нападал на нас в образе людей. Однажды Лидия сказала: «Не бойтесь никого, так как Сама Царица Небесная помогает нам, с Её помощью одолеем все нападки». И помощь Пресвятой Богородицы оказана была вскоре таким образом. В то время наш бывший хлебозавод работал на полную мощность. Директором его была женщина Тарасова. Пришла она как-то в храм и рассказала сон. Приснилась ей Богородица и говорит: «Я, Смоленская, повелеваю тебе отвезти в православный храм 6 мешков муки, флягу растительного масла, 5 кг дрожжей». Мы только начинали работать и поведали о своей нужде. Назавтра все привезли. С тех пор к кому бы ни обращались с прошением, чувствовалась помощь Пресвятой Богородицы – редко кто отказывал в помощи. Через районную газету объявили о сборе пожертвований, опубликовали номер счета для перечисления пожертвований. Очень хорошо помогло храму СМП-390. Один из леспромхозов пожертвовал отцу Борису целый вагон стройматериалов. Спасибо Побирскому, распорядился, чтобы вагон загнали в тупик: доски сразу выгрузили и вывезли к нам, а бревна чуть позже распилили на пилораме и тоже доставили. Завод ЖБИ, лично Косовский, тоннами давал цемент и много электродов для сварки. Помогали ПЧ-6 и локомотивное депо. Всех не перечислишь.
Потихоньку храм начали восстанавливать общими усилиями. Купол и алтарь поставили на подпорки. Потом оштукатурили внутри. Одна стена сгнила и упала внутрь, образовалась дыра. Барышников из артели «Север» дал брус, чтобы выложили новую. За железом кровельным до Казаново пешком ходили. Поначалу и с подрядчиками никак не ладилось. Бригады из Шилки и из Могочи, видать, Господь к делу не допустил: одну из-за жадности – много за работу просили, другие и вовсе как сдурели – беспробудно пьянствовали.
И вот пришел Александр Сергеевич Гурулев с сыном Анатолием – и пожалуйста! Стало быть, угодно Всевышнему. Они и купола одели, сами выкроили, и крышу покрыли железом, и стены стянули. Не пили, не курили, по 12 часов работали. На тот момент мы остались без батюшки – отца Бориса перевели, и контролировать нас было некому, но совестливые люди и без погоняла дело делают. Купили в Москве бумажный иконостас. Гурулевы сделали к нему киоты, оформили алтарь, покрасили. Словом, привели храм в божеский вид. Ирина Белякова покрасила здание снаружи.
Как начались хозработы, и храм стал благоустраиваться, возросло число прихожан. Со времени открытия храма 12 июля 1993 года настоятелями его были отец Виктор, отец Борис, отец Николай, отец Валентин, отец Игорь. С осени 2001 года в Свято-Петро-Павловский храм приехал служить священник Александр Тылькевич.

2001 г.
«Он нам как отец родной»

С приходом настоятеля Александра Тылькевича открылись новые страницы новейшей истории храма. По общему мнению, о таком батюшке можно было только мечтать.
— Он нам как отец родной, — хвалится Агафья Созонтьевна, — по любому делу обращаемся к нему за советом и поддержкой.
Верно замечено, каков поп – таков и приход. Для батюшки нет чужих и посторонних людей, это подтвердит каждый, кто хоть раз с ним общался. Он умеет приблизить людей, ввести на свою орбиту. Как сейчас принято говорить, в нем есть харизма – нечто притягательное для окружающих, что вызывает необъяснимую симпатию. Не случайно число прихожан множится год от года. В воскресенье и праздники храм полон.
Когда верующие говорят о своем настоятеле, у них светятся лица, и искрятся радостью и счастьем глаза. «Строгий батюшка, но любит всех, — говорит Ирина Белякова. – Сплотил нас в одну большую семью. Впервые вижу человека, который живет церковью. Он из тех немногих, для кого нет личного. Его заботит любой человек. В каждого стремится вложить свою помощь, внимание. Видя это, сам стараешься очиститься. Стыдно грешить, находясь рядом с таким человеком. Двери храма открыты для всех – и прихожан, и «захожан», как мы называем тех, кто бывает от случая к случаю. Это все от любви друг к другу. Он несет любовь к каждому, делится ею и заряжает нас. Весь приход — и стар, и мал — почувствовали такую общность! Я знаю: если я несу какие-то скорби, то несу их уже не одна. Он за всех молится перед Богом и помогает нам исправиться. А бороться за каждого из нас по силам не всем. Быть настоящим священником – подвижничество, огромный труд на грани самопожертвования. Он вокруг столько отдает тепла, положительной энергии, что любой другой давно бы морально и физически опустошился».
Уму непостижимо, как в одном человеке заключено столько разносторонних знаний и умений. И на гитаре сыграть, и песню спеть, и поддержать светскую беседу, и с компьютером на «ты», и в технике разбирается, и с хозяйственным подходом ко всему… По службе у батюшки хлопот полон рот. Он окормляет первомайский храм Амвросия Оптинского, часовню цесаревича Алексея на Шиванде, часовню святителя Луки в ОБВЛ № 2, размахнинский храм пророка Ильи, церковь в Вершино-Дарасуне.
В храме нет места праздности и безделью. Рассказывают, как только отец Александр пришел, он перво-наперво начал с наведения порядка и уборки: известно, где нечисть – там и нечистый дух. Расчистил подвал, на самом деле это так называемый нижний придел – своего рода второй храм. В июне 2004 года начаты работы по его отделке. Поскольку наружного выхода из подвала не нашли – пробили вход прямо с улицы справа от основного крыльца. Сейчас оштукатурены стены, установлены окна, облицован пол. В эти дни накануне праздника там кипят завершающие работы: проводка электричества, установка иконостаса и т.д. А в Петров день здесь будет совершено освящение епископом Евстафием в честь иконы Божией матери «Неупиваемая чаша». Благоустройство нижнего придела храма продолжится и после освящения – предстоит купить паникадило, подсвечники и многое другое. Но службы вскоре будут вестись именно здесь, когда храм откроют для прихожан. А верхний зал будет закрыт на ремонт.
Даже сторонний взгляд преобразования в храме потрясают. Буквально на глазах обложили кирпичом здание во дворе, построили баню, купили в кредит автомобиль УАЗ. Здесь все при работе. Отец Александр и сам не гнушается никакого труда – и в огороде, и на стройке, окружающих тоже приобщил не лениться. Главной помощницей для него является жена – матушка Светлана. На ней масса организационных дел, дом, воспитание детей, а их четверо, включая двух приемных. Не всякой матери достанет тепла на своих-то кровиночек, не то чтобы окружить любовью других и воспитывать их в духовности.
«Батюшка и матушка как пчелки, – отзываются о них прихожане, – все лето трудятся на дачных участках с ребятишками». Церковь старается себя прокормить. Выращивает овощи, есть инкубатор и куры, козы. Здесь живут скромно, без излишеств, но в достатке. Почти ежедневно в храм приходят болящие да нуждающиеся. Кого одеть-обуть, кого покормить и обмыть надо. Батюшка никого не гонит прочь, но и не неволит. Можешь работать – помоги. Дает потом деньги на билет, чтобы проезжие добрались домой. Так постепенно сформировался своеобразный штат послушников – тех, кто смиренно выполняет хозяйственные работы и наказы священника. При храме обычно живут не менее десяти мужчин. Кто-то обрел здесь кров и душевный покой, кто-то переживает житейские неурядицы и отправляется потом домой. Постоянно живут Андрей Демидов, Алексей из Дарасуна, Юра. Главное требование – жить по-христиански и не пить. Отец Александр уже провозгласил, что у него приход трезвенников. В нижнем приделе уже четыре года еженедельно ведется молебен об исцелении от недуга пьянства, наркомании и табакокурения. Более того, как-то сама собой возникла церковная книга, которая так и называется – «Обет трезвости». Туда вписаны имена уже 20 человек. С Божьей помощью обещание держат.
Навсегда «прописалась» в храме Августа Георгиевна Голобокова. Она следит за огородом, стирает, убирается в трапезной. Ей помогают две поварихи, одна из которых трудится бесплатно – во славу Божию.
Настоятель не расстается с мыслью создать при храме сестричество. Это своего рода зачатки монастыря. Сестры милосердия будут осуществлять уход за тяжелобольными в областной больнице и выполнять другие наказы священника. Пятеро послушниц уже готовы всецело служить милосердию. В связи с сестричеством большие надежды возлагаются на студентку Новосибирского Православного Богословского института Наталью Парыгину. Кроме того, она певчая – имеет замечательный церковный голос и поет в хоре, на досуге пишет проникновенные лирические стихи.
У храма уже начали зарождаться свои традиции, вписаны первые строки в летопись. Так 3 февраля 2002 года освящен главный престол во имя святых первоверховных апостолов Петра и Павла епископом Читинским и Забайкальским. В антиминс вложена частица мощей преподобной Ефросинии Суздальской. 21 июня 2002 года прошел первый водосвятный молебен перед иконой Божией Матери «Неупиваемая чаша». 5 апреля 2003 года состоялось освящение и поднятие шести колоколов, на которые приход в течение полутора лет собирал пожертвования. И это – только начало. В планах – открыть храм в Казаново, построить гаражи, а главное – возвести двухэтажное здание (котлован уже вырыт) и открыть при храме детский дом.
Подворье у храма большое, рабочие руки и догляд нужны везде – в трапезной, в просфорной, в гостинице и комнатах воскресной школы и детского дома, много сил отнимает огород. Большую посильную помощь храму оказывают прихожанки М.И. Бакшеева, В.А. Кузьмина, Е.С. Шишмарева, В.А. Зубкова, А.И. Булдакова, В.А. Аранина, Н.Д. Загвоздкина, Г.А. Московская, Т.П. Харченко, Г.С. Кондратьева, А.Т. Горпашина и другие.
— У нас нет особой жесткой дисциплины, просто подсказываем друг другу, чем заняться. Просим у батюшки благословения на дело, — делится секретами внутренних взаимоотношений Ирина Белякова. – Отец Александр все время что-то планирует. Он порой берется за такие вещи – дух захватывает. Я говорю: «Батюшка, да у нас же денег нет!» Но, видно, раз благое дело, то и через людей Бог нам помогает. Помню, мама с Агафьей мечтали о паникадиле (люстра такая), а их мечта сбывается спустя годы. О нижнем приделе даже думать не могли. Но батюшке нашему оказалось всё по силам. Очень много есть добрых людей, кто жертвует бескорыстно. В числе добродетелей и спонсоров предприниматели Коваль, Тюменцевы, Рзаев, Антоновы, Мартиросян, Демидовы, магазины ОРСа и «Надежда». Ежемесячно дают какие-то продукты, хлеб, оказывают разную другую помощь.
Что скажешь, вокруг храма и в окружении причастных к нему людей создана какая-то особая аура чистоты, непосредственности и добра. И каждый из верующих исполнен внутренней самодостаточности и тепла. Общаться с такими людьми все равно что пить родниковую воду.
— Нам повезло, — улыбается Ирина. – Не будь батюшки, возможно, мы бы никогда не отметили юбилей церкви. А он хочет сделать праздник для всех нас, для города. К нам ведь приезжают люди отовсюду, с других мест, чувствуют здесь особую атмосферу. У нас место намоленное, оно уже само освятилось.
— О чем-то ещё мечтаете? – спрашиваю.
— Господь нам и так дает каждый день видеть солнышко, небо… Сверх того чего-либо ждать не получается, да и не хочется. Пусть храм благоустраивается и благоухает. У нас есть православные праздники – это такая радость огромная, что и не высказать. Вот должен приехать владыка Евстафий освятить нижний храм – тоже чудо! Какой же ещё нужен праздник?! – этой радости хватит на год. А сколько счастья было, когда привезли колокола, ведь раньше звонила в обрезанный газовый баллон. Теперь окрест ежедневно раздается колокольный звон и благословляет людей на добрые дела… Душу ведь не обманешь – она все чувствует. Потому и тянутся люди к вере. Словами благодать объяснить невозможно. Войдешь в храм, а там испытываешь благоговение и трепет, легкость и умиротворение. Что это, если не счастье?!
— А откуда силы отстоять всю службу? – не удерживаюсь от вопроса к 76-летней Агафье Созонтьевне.
— Так надо вслушиваться в смысл и слова Литургии. Тогда – только радость на душе и свет внутри тебя разливается. И ног под собой не чуешь…

…Наш отреставрированный столетний именинник сейчас окружен вниманием и заботой. Ему воздалось за страдания, ведь он многое повидал на своем веку и заслужил достойной старости. В 1990 году при первой встрече он привиделся мне таинственным и загадочным. Тогда почему-то никто не мог толком объяснить, что это за необычное темное здание без вывески рядом с виадуком. Ответ: «Здесь был музей» как-то не вязался с его непростым обликом. Теперь всякий знает – здесь храм. Он стоит на веселом пригорке в самом центре города – как его душа и сердце, и всем своим видом и небесной голубизной радует глаз. Конечно, теперь это уже мудрый старец с седыми куполами. Он по-отечески, как и положено, чуть свысока и снисходительно взирает на нас и нашу суетную жизнь. И терпеливо ждет: через десятилетия безбожия к нему возвращаются его блудные дети.

Ольга Терещук
(«Шилкинская правда»
№ 56 от 11 июля 2006 г.)